Японская война 1904. Книга 6

Прямо не говорили, но связь иностранных денег и тех, кто якобы борется за светлое будущее, скользила между строк. После такого если и будет у нас революция, то точно только на свои.

Вторая важная передача — это то, что мы уже давно готовили вместе со Столыпиным. Тот попросил помочь: придумать, чем еще можно завлечь крестьян из центральных регионов в Маньчжурию. Ему почему-то казалось, что дело тут исключительно в размере пряника, я же решил просто еще раз нормально все объяснить. Для начала напомнили про условия: от 15 до 20 десятин на семью (меньше, чем военным, но тоже прилично), целевые кредиты на покупку всего потребного для хозяйства и бесплатный переезд. А потом пригласили уже реальных крестьян: одного маньчжура, другого из ветеранов и третьего из тех редких переселенцев, что сами сюда собрались и переехали прямо во время войны.

Что интересно, каждый рассказывал про свое. Маньчжур отметил веротерпимость, ветеран прошелся по технике и обучению, что готовы были давать его детям, ну а бывший тверитянин сразу бахнул главное. Бревна для дома — бесплатно, и баб — много. Потом смутился и добавил уже потише про свободную землю, на которой уже давно никто ничего не растил и которая ждет своих хозяев…"

"Особенности прямого эфира: нервно, но душевно. Я даже сам заслушался. Увы, наблюдатели из Санкт-Петербурга на месте особого воодушевления не заметили. С одной стороны, обидно: хотелось мгновенного эффекта. С другой: а чего я хотел? Столица — это все-таки не наша целевая аудитория, и сейчас нужно просто ждать, пока новости пойдут дальше… Неделю, месяц, может, даже больше, но в том, что эффект точно будет, я не сомневался. Да и крестьянские передачи мы заканчивать не будем.

Нам нужны люди — мы будем сражаться за них! А то взять ситуацию с тем же царем, который подрезал крылья проекту перспективного броневика. Если бы промолчали и замкнулись на своих делах, то так бы развитие и остановилось. Но мы вместо этого заявили о себе, и те же инженеры, которые раньше работали с Анной, сами вышли с ней на связь и выразили желание лично отправиться на восток и довести свое дело до конца.

Мне оставалось лишь оплатить билеты и кое-какие грузы. Так, Александр Григорьевич Дукельский заполнил выкупленный мной вагон всеми своими опытными образцами торсионов и даже ухитрился прихватить с собой несколько станков, которые освободились после отказа от старой программы. Шателен, который все-таки отказался от идеи передачи видеоряда, но собирался убедить меня, что хотя бы статические картинки пересылать из Маньчжурии в столицу нам все же по силам — этот ехал почти налегке, нагруженный только своими записями.