Японская война 1904. Книга 6

Кто-то бы просто прошел мимо, но не Николай… Он поднял записки врачей по нескольким сотням операций, изучил отчеты хирургов, записи наблюдателей и даже нашел случайно сделанную фотокарточку. И итог оказался не очень приятным.

— Обычные сосудистые швы, которые прекрасно помогают большинству нижних чинов, тут не работают, — рассказывал он. — И я выяснил в чем проблема. Из-за того, что ранения в броневиках идут от близкого поражения, еще и с дополнительным ударом воздуха в ограниченном пространстве, сосуды повреждаются гораздо сильнее. Очень много аневризм, когда стенки сосудов расширяются и утончаются.

Похожие проблемы случаются при ожогах, после которых ткани просто расползаются. И итог всегда один — шить такое просто нельзя! А нельзя шить — значит, люди будут умирать.

— И мы что-то можем сделать? — Татьяна помнила рассказы Вячеслава Григорьевича, как важны новые броневые части и как в то же время сложно обучить офицеров и нижних чинов для сражения на такой непривычной им технике.

— С одной стороны, очевидного ответа нет, — Николай развел руками. — С другой… Я долго думал, и, возможно, тут смогло бы помочь что-то вроде желудочной трубки, которые мы вставляем в кишечник во время непроходимости или когда его начинает разъедать желчь.

Ситуации-то в чем-то похожи.

— И думаете, это можно объединить?

— Возможно, генерал сможет довести идею до ума, — Николай смутился. — Я не вижу выхода, но он… Мы один раз оперировали вместе, зашивали артерию, делали то, что мне тогда казалось совершенно невозможным. И меня в тот момент словно озарило, что медицина — это не просто повторение того, что придумали другие, это постоянная учеба, это поиск новых знаний и применение того, что на первый взгляд может показаться невероятным.

Увы, сам я не смог довести дело до конца, — молодой врач поник, — но, может быть, мои идеи хоть как-то принесут пользу. В любом случае нужно помогать солдатам, которые сражаются на броневиках…

— И лучше до того, как эта проблема вырастет в размерах в сотни раз, — закончила за него Татьяна. — Я поняла ваши опасения и полностью с ними согласна. Ваши бумаги и выводы прямо сегодня же передам генералу. Вечером… — девушка сказала и начала невольно краснеть от тех выводов, которые могли бы последовать после таких слов.

Пришлось срочно добавлять. — Вечером приду к нему и передам. А днем не получится — днем он вечно где-то в разъездах.

* * *Икаю."

"Уже минут десять безбожно икаю, словно кто-то уж больно часто поминает мое имя. Может быть, фон Винклер? А то, кажется, мне удалось его удивить. Изначально молодой немец никак не мог понять, что именно меня не устраивает в предложениях Германии, потом долго пытался объяснить, почему Россия должна платить и не задавать вопросы — я не мешал.