Японская война 1904. Книга 6

Неудивительно, что со стороны казалось, будто этот солдат раза в два больше обычного человека.

Киреев попробовал встретить его ударом винтовки, и тоже ничего не вышло. Штурмовик увернулся, словно делал что-то подобное уже тысячи раз — впрочем, наверно, так оно и было — а потом мелькнул приклад уже его винтовки. И это было последнее, что увидел Киреев. Пришел он в себя уже в полигонном госпитале, и первое, что сделал — это нервно рассмеялся. Как он сказал своим товарищам? Что Огинскому не нужно их умение воевать — кажется, чтобы избавить людей от подобных заблуждений, для них и устроили последнюю часть со штурмом.

Разведке 2-й Сибирской армии были нужны лучшие, и увы — он, Киреев, в их число не вошел. Как, собственно, и все те, кто пытался пройти это испытание вместе с ним. Его отряд, все остальные одиннадцать групп — никто не смог справиться. Они получили грамоты, некоторым достались рекомендации на повышение, но в итоге — их всех отправляли назад. Никита Федорович сам не ожидал, но этот провал его очень сильно зацепил.

Настолько, что он даже не обратил внимание, что его извозчик не стал брать других попутчиков, кроме него самого.

А когда понял… Тот обернулся, и Киреев узнал того самого разведчика, которого он разоблачил во время первой части задания.

— Что это значит? — вырвалось у него.

— Никто не должен знать, кто именно прошел дальше, — просто ответил тот. — Поэтому официально вы все не справились.

— А на самом деле?

— На самом деле — мои поздравления, Никита Федорович. Дальше ваше обучение будет проходить уже в индивидуальном порядке.

* * *Стою у окна, смотрю на продолжающий разрастаться Инкоу и вдыхаю дым сигарет."

"Не своих. Просто тут постоянно кто-то смолит папиросы.

Порой самый дешевый самосад, от которого волосы в носу скручиваются спиральками, а порой и «Герцеговину Флор» по 2 рубля 20 копеек за фунт. Причем вторых как будто становится больше: деньгами мы никого не обижаем, а тратить их особо не на что. Одних ресторанов да дополнительного обвеса для оружия и брони начинает не хватать, вот и ищут солдаты новых впечатлений.

Тоже проблема, но не главная… Где-то в начале февраля 1905 года я осознал, что оказался в тупике. Вот как это происходит в бою: чтобы победить, мы перехватываем инициативу и навязываем врагу свои правила.

А в жизни? Так уж получилось, что на стратегическим уровне все решения принимаются в Санкт-Петербурге. А Николай Александрович пусть и оказался гораздо активнее и решительнее, чем я о нем думал, но в итоге в рамках большой политики предпочитал не действовать дальше самому, а остановиться и готовиться отвечать на действия других.

Сразу не лучшая позиция. Впрочем, так было с самого начала войны. На нас напали — мы защищаемся, и ни шагу дальше определенной границы.