Бессильный чемпион. Том 3

 — Не будете любезны выслушать еще одну новость? Она касается напрямую закона Настьева о «возвышении дворян».

Теперь я весь подбираюсь. Весь этот разговор затеян, чтобы увидеть реакцию наследника на наши телодвижения по регламентации дворянского класса, которыми мы занимались последнее время.

— Чем еще порадуете напоследок? — недовольно оглядывается цесаревич.

Ослепительная улыбка Софии обещает ему неиссякаемую «радость».

— Накануне сегодняшнего вечера я подала в Земский собор законопроект противоположного направления. Проект предлагает узаконить условия для вручения герба.

Цесаревич молчит, сам мрачнее тучи. За него высказывается блондин, своеобразная кукла чревовещателя.

— Чем же вас не устроил закон князя Настьева? Он тоже предлагает установить конкретные условия.

Тут я вставляю свои пять копеек — а то наехали вдвоем на сударыню. Благородные мужи, блин.

— Для служилых — разве что, причем очень строгие. Полковник или действительный статский советник — выше только орлы. Но не об этом речь. Хочется жестить с офицерами и госслужащими — на здоровье. Только и про остальных не нужно забывать.

— Даешь советы? — рычит граф Долгоногий. — Да кто ты такой? Едва-едва получил герб по милости государя!

Цесаревич останавливает блондина рукой.

— Остальные? — криво усмехается он. — Сейчас угадаю — об одноклассниках заботитесь?

Смешок проходит по кругу собравшихся.

— Ну, Ваше Высочество, если только мои одноклассники создадут двадцать тысяч рабочих мест или получат патент на лекарство от очердного штамма африканского вируса, — пожимаю плечами. — Или выполнят другие пункты из списка, приложенного к законопроекту. Ее Сиятельство предлагает ввести четкие критерии для людей, не состоящих на госслужбе.

— Пригрели мы змею, — рычит с презрением блондин, переводя взгляд с меня на Софию. — А ее уже другая кобра приголубила. Жалко нельзя отозвать Жалованную грамоту.

Пожимаю плечами.

— Вы высказались? Теперь позвольте мне."

"— Изволь, — хмыкает блондин.

— Вызываю вас на поединок чести.

Тишина теперь густая как масло. Словно пытаясь ее взболтать, дамы машут веерами. Впервые цесаревич заинтересованно смотрит на меня.

— Что? — граф Долгоногий хлопает глазами. А затем оскаливается. — По какому поводу, позволь узнать? Я не против, просто интересно, за что ты умрешь.

— Вы оскорбили нашего государя, — в полной серьезности заявляю.

— Я?! — блондин в замешательстве. Кто-то из свиты цесаревича отодвигается от графа на всякий случай.

— Вы, вы, — киваю. — Вы засомневались в верности решения Его Величества. Моя новообретенная дворянская честь требует наказать виновника за бунтарское высказывание.

Напыщенно вышло? Безусловно.