Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Стоило пожить на даче больше двух дней (а мы с детьми бывали там в субботу – воскресенье) – этот тихий ненавязчивый порядок околдовывал: никто не гремел ведрами, не гудел пылесосом, не звякал посудой, не шаркал веником – все делалось по щучьему велению. Иногда буквально приходилось встряхиваться и говорить себе: это – не реальная жизнь, это морок, обиталище сомнамбул, убаюканных сиренами. Бежать отсюда!..

И я возвращалась в Москву.

Евгений Водолазкин

Трудности существуют для того, чтобы их преодолевать

После третьего курса киевских студентов-филологов отправляли пионервожатыми на ЮБК.

Произносилось это в три слога: Ю-Бэ-Ка. Так звучит первый гром или соло на барабане. Так восточные люди произносят слово “юбка”.

ЮБК – Южный берег Крыма.

Не знаю, почему для этого благословенного места было выбрано такое обозначение, но факультетское начальство называло его только так: ЮБК. Возможно, оно считало, что три неблагозвучных слога вкупе с суровым словом “лагерь” не дадут нам расслабиться. Недели за две до отъезда на доске объявлений был вывешен адрес педагогической практики: поселок Гурзуф, п/л “Жемчужинка”.

Получив красные галстуки и оформив санитарные книжки, мы готовились к встрече с пионерлагерем. Авиабилеты в Симферополь были куплены университетом еще полтора месяца назад. Накануне вылета отъезжающих напутствовал парторг факультета.

– Рано или поздно вы столкнетесь с трудностями, – предупредил он. – Но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать.

Трудности действительно возникли – причем гораздо раньше, чем мог предположить парторг. Поездка в Крым состояла почти исключительно из трудностей.

И, разумеется, их преодоления.

Началось с того, что я и мой однокурсник Владислав на самолет опоздали. В пионерлагере ждали нашего срочного прибытия, о чем сообщала посланная Владиславу телеграмма. В ней говорилось, что отсутствие сразу двух вожатых нанесет ущерб воспитательному процессу “Жемчужинки”.

Более того, к этому процессу не могли приступить и вожатые, уже прибывшие в лагерь: у них не было санитарных книжек. Чтобы ни одна из них не потерялась, все книжки перед отъездом решили передать одному ответственному человеку.

Таким человеком тогда казался Владислав. “Мы ошиблись в выборе и вручили наши санитарные книжки не тому, – подводила итог телеграмма. – Положение – хуже не придумаешь”.

– Придумаешь, – сказал, помолчав, Владислав. – Они еще не знают, что сумку с книжками я потерял.

Он сообщил, что отправляется на поиски сумки, я же, по его мысли, должен был срочно лететь в Крым. Важно было, чтобы долетел хоть кто-то из двоих. Мы напоминали себе мушкетеров, которые, уменьшаясь в количестве, везли подвески королеве.