Бездарыш

Потолок едет в сторону, открывая расположенную надо мной ещё одну хорошо освещённую комнату, куда больших размеров, чем оба наших квадрата.

Мне по силам допрыгнуть до края с трубы, но сначала нужно забросить наверх свои вещи. Копьё, рюкзак, лук, колчан – отправляются на верхний этаж. Теперь сам. Подпрыгнул, зацепился руками, подтянулся, закинул ногу.

Портал! Ромб норы висит в трёх шагах от ямы, из которой я только что выбрался. Вот и всё. Теперь только достать Дормиана, и можно возвращаться в саванну с победой.

– Поднимайся! Я выбрался! На самом верху откроется выход.

– Слава Создателю! Я сейчас!

* * *В роще мне делать нечего.

Ухожу из-под пальм. Причём, быстро и скрытно. Своего я добился – на лбу, хоть я их и не вижу, уже два луча. Но радости нет. Как, впрочем, нет и особой печали. В одном приобрёл, в другом потерял. Из хорошего – сэкономлен боб, из плохого – я снова один. Летун сам виноват в своей смерти. Не устрой он той гонки в начале, остался бы жив. Не хватило какой-то несчастной минуты.

Подвёл меня трижды. Предал, не выжил, забрал с собой в Бездну все ценные вещи, что были при нём. Есть шанс подвести и в четвёртый, но пока он не видит меня.

Очевидно, что перерождение стирает всю память. Он даже не смотрит на рощу.

Интересно, как долго эта туша способна не падать?

Глава седьмая

Про доверие

Вот это высотища… До потолка сотни три локтей, а то и поболе даже. Как представишь, что туда нужно лезть, так сразу ком в животе набухает. А лезть надо. Шахта, где мы оказались, пуста. Голый пол и такие же гладкие стены. То есть, три гладких, а одна, на которую как раз и смотрю, почти вся в дырках-выбоинах, убегающих вверх двумя подобиями невероятно длинных и опасных лестниц – одной на моей половине, другой на стороне Рыжего.

"

"Это будет непросто… Дырки мало того, что всего по вершку глубиной и в ладонь шириной, так ещё и разбросаны по стене абы как. То левее, то правее идут, то одна под одной, то с большим промежутком, то наискось к следующей надо тянуться, то вверх. Хорошо хоть, что держатся в одной полосе, шириною примерно в сажень. Шли бы от боковой стены до стекла, было бы ещё сложнее подняться.

Стекло, кстати, тоже стеной назвать можно. По маленьким дырочкам, коих в нём тьма, сразу видно, какое толстенное. Едва ли такое удастся разбить.

В том и смысл. Прозрачная стенка, убегающая к далёкому потолку, разделяет нашу шахту на две равные половины. Что у меня по полу выходит квадрат, стороной в полторы сажени, что такой же у Рыжего. То есть, у каждого по сути своя более узкая шахта, и своя же корявая лестница из разбросанных по стенке выемок.

Кстати, рисунок дырчатых лестниц у нас одинаковый. Расстановка выбоин и здесь, и за прозрачной стеной повторяется в каждой детали. Путь наверх для нас с Рыжим ничем отличаться не будет. То есть, нет.