Бездарыш

Будут только мешать.

– Это правильно, – согласился Бон. – Тем более, что против ходоков луки бесполезны. Тут только копья, мечи, топоры. Ну и верёвочка. Без верёвочки в этом деле никак. Хэл у нас мастер – покажет, как надо валить этих гадов.

* * *"

"Сиськи у великанши имелись. Вот только едва ли настолько огромная и, к тому же, чрезмерно обвисшая грудь могла вызвать желание даже у похотливого Дермана. Может, раньше, в своём прежнем обличии, эта женщина и была привлекательной, но перерождение в ходока слишком сильно раздуло её тело, лишив его былой красоты.

Грузное одутловатое чудище размеренно шагало в половине версты от меня, то взбираясь на очередной холм, то, спустившись с него, полностью исчезая из виду.

Идёт по прямой, но покрытой гривой русых волос головой беспрестанно крутит из стороны в сторону, обшаривая взглядом окрестности. Тем не менее, не попасться уродине на глаза не так сложно. Если всё время держаться низин, не заметит, пока не подберёшься вплотную.

Только мне оно не нужно сегодня. Мужики уже выбрали подходящее место для предстоящего боя, и я просто жду, когда баба-ходок окажется напротив меня, чтобы та за мной бежала не наискось, а строго по линии, которая и приведёт её через всего пару вёрст в устроенную Боном засаду.

Две версты для меня – ерунда. Пролечу за десяток минут. Подобрал расстояние так, чтобы весь тот отрыв, что буду изначально иметь, испарился аккурат возле скал, где укрылся народ. Подпущу тварь поближе и в нужный момент нырну в узкую щель между двух каменюк, за которыми ходока ждут товарищи.

Большего от меня и не требуется. Бон уже, пока шли, объяснил, в чём их план. У охотников-предзов есть верёвка, какую ходоку не порвать.

Хэл когда-то ловил для земградского зверинца различную живность и умеет швырять верёвочную петлю, как никто. Подловив нужный миг, он на шаге накинет петлю бабе на ногу, и так как другой конец верёвки будет крепко примотан к здоровенному камню, та обязательно шлёпнется.

Тут-то мужики всем скопом и кинутся на упавшую великаншу. У ходоков самое слабое место – шея, и пока чудище стоит на ногах до неё достать сложно. Даже у этой, мелковатой на фоне других ходоков страшилы, плечи заканчиваются на высоте трёх моих ростов. Тут не допрыгнешь.

Метать если только.

Эх, дары мои дары… Не будь Сушь глухим местом, я бы эту надутую тётку в один миг изрубил бы в капусту. Не такая уж она и огромная. Мне зверей куда больших размеров убивать приходилось. И то звери – у них когти, зубы, толстенная шкура. Любому хозяину леса тупая страшила и близко не ровня. У ходоков ведь всех сильных сторон: невозможность устать, да живучесть особая – раны быстро затягиваются. Ну и нюх ещё, каким они человека находят, хоть в землю заройся, хоть подкрадись против ветра.