Безупречная Луна

Не мешкая, он втыкает Калиасу кинжал вначале в шею, а потом в глаз, оставляя его там. Поворачивается к Тилусу, но тот успевает отскочить, вытаскивая меч и отражая атаку моего друга.

– Как ты это сделал?! – срывается на высокий тон каиданец.

К сожалению, это был единственный рывок, в который Рушан вложил всю свою силу. Кахари ещё несколько раз атакует Тилуса размашисто, свирепо, но ноги Назари снова оказываются в плену света. Тот тянется по его голеням вверх, не давая сдвинуться. Ролло замечает это и вновь расслабленно выпрямляется, лениво разминает шею и демонстративно игнорирует присутствие Рушана в паре метрах.

Сократи он случайно расстояние хоть на шаг и деланное всесилие не спасёт его от свёрнутой шеи.

– Фокусы закончились, полукровка?

Рушан, как зверь, наклоняет голову и с таким правдоподобным недоумением смотрит на капитана, будто не понимает, что лепечет этот человек. В такие моменты наш кахари пугает даже меня. Пока его усмешка ширится, превращаясь в волчий оскал, Рушан подкидывает свой меч, перехватывает его и запускает, словно копьё. Плохое решение, клинок изогнут. Поэтому меч неудачно меняет траекторию, лишь задевает бедро врага и срезает часть его плаща.

Будь у Назари прямой клинок, то он, без сомнения, пробил бы им какую-нибудь часть тела противника. Редко кто додумается бросаться своим главным оружием, но Рушан грешит таким манёвром, будучи в гневе, когда его единственное желание сводится к тому, чтобы достать соперника любой ценой. Он в этом так наловчился, что, усилив бросок при помощи Дара Тьмы, умудрялся иногда пробивать врагам грудь.

Вот и Тилус не ожидал. Едва ли замечая слабое кровотечение на своём бедре, мужчина шокированно смотрит, как чужой меч вместе с куском его плаща раскачивается, торча из ближайшей деревянной панели, которыми обиты стены.

Всё произошло настолько быстро, что все солдаты, прикрывающиеся Даром Света, только теперь становятся видимыми и набрасываются на Рушана, скручивая его. Это даёт мне шанс всех пересчитать. Их двадцать помимо Тилуса и арбалетчика. Однако от самой дальней, утопающей во мраке стены за троном выходят ещё пятнадцать. Рушан получает множество ударов по рёбрам и лицу, но капитан пресекает избиение, приказывая опустить Назари на колени.

Я до боли сжимаю зубы, разглядывая разбитое лицо друга: ссадины, кровавый синяк на скуле, из сломанного носа идёт кровь. Однако Рушан всё равно растягивается в мрачной усмешке, обнажая кровавые зубы, пока глядит на мёртвого Калиаса перед собой. Из глазницы каиданца всё так же торчит его кинжал. Про себя обещаю вернуть всем должок за каждую каплю крови нашего Назари. Но вначале нужно закончить то, ради чего мы пришли. По-прежнему необходимо найти детей, иначе вся вылазка – бесполезна.