Безупречная Луна

 – Помнишь, это как с Варайей[4]. Младшая дочь не может быть сильнее старшего брата. Именно на трагическом опыте Шейн узнал, что эта сила забирает не только Дар, но, если не остановиться вовремя, и саму жизнь. Однако последствия соединения противоположных стихий оказались ещё одной неожиданностью. Вода и огонь в одном теле… Что может быть хуже? Илос нашёл умирающего брата рядом с уже мёртвой сестрой. Зайди он пораньше, возможно, смог бы спасти и Теялу, зайди он позже, и сейчас семьи Юн не существовало бы вовсе. Но Илос пришёл тогда… когда пришёл.

Рушан делает паузу, чтобы посмотреть мне в глаза. Хочу поцеловать его, но не могу, потому что он должен закончить рассказ. Начинаю разматывать его широкий пояс, чтобы следом избавиться от рубашки."

"– Илос дал свою кровь брату и тем самым спас его. После лишь однажды Шейн попробовал использовать огонь Теялы, но вновь чуть не сгорел заживо. Никто не знает причины, может, она в несовместимости Дара Огня и Воды или это своеобразное наказание за грех. Тогда Илос спас брата во второй раз, а позже и вовсе заставил его дать клятву на крови. Клятву, что Шейн больше не будет использовать Дар их сестры. И, несмотря на то что клятва оборвалась со смертью самого Шейна, его дети и дети их детей продолжали хранить всё в тайне и боялись пробовать. Знали, что их может ждать смерть даже за одну попытку.

– Почему в убийстве обвинили Илоса?

– Потому что он, наблюдая, как страдает его брат от вины, решил не отрицать обвинения в свою сторону. И это было просто, его Дар – это тьма. Ведь все думают, что всё зло таится в темноте.

Судя по этой истории, наш Первый был редкостным идиотом с добрым сердцем. Мне хочется фыркнуть, но называть своего могущественного предка – идиотом, да ещё и вслух вряд ли хорошее решение. Рушан приспускает лямку моей сорочки и отвлекает несколькими поцелуями в плечо. Одна его рука скользит по бедру вверх, сдвигая край моего платья выше.

– Поэтому Шейн дал своей стране имя убитой сестры. Его съедала вина, но он и Илос понимали, что признание к тому времени может обернуться чем-то похуже.

– А Мать? – хрипло спрашиваю я и тут же сглатываю, стараясь унять внезапную сухость в горле. Сердце нервно трепещет от каждого движения пальцев на внутренней стороне моего бедра.

– Что Мать?

– Она тоже пострадала.

– Да, она ворвалась, когда Теяла и Шейн уже сцепились. Она попыталась разорвать их руки, чтобы спасти детей, но сама чуть не погибла. Илос вылечил и её, но его кровь помогла мало. Её разум так же повредился, поэтому она не могла рассказать, что же на самом деле… произошло.

Расстегнув четыре пуговицы на чёрной рубашке Назари, я с недовольством замечаю, что больше их нет. Рушан снисходительно улыбается и не сразу, но помогает мне стянуть с него рубашку через голову.