Безупречная Луна

Поэтому я лишний раз напоминаю себе, что легион – это последнее препятствие на нашем пути и огонь их вовсе не убьёт, а освободит.

Я опускаюсь на колени в пыль, кладу обе ладони на землю и зову всех, до кого могу дотянуться, зову каждую прячущуюся испорченную тень. Пока первые лезут, разбивая сухую поверхность, и идут на запах моей крови, я зову тех, что в Теяле и Исаре, не уверенная, как далеко сработает мой зов. Демоны шипят, попадая под лучи солнца и пытаются спрятаться обратно под землю. Тогда я даю им сумерки, едва приглушая свет. Нам нужно, чтобы они были на поверхности. Не ощущая более жжения солнечных лучей, испорченные тени уже бесстыдно лезут наверх, набрасываясь на мою кровь, и кружат бесформенными пятнами у разбитого кувшина. Иногда я посылаю успокаивающие волны, чтобы они не сбегали."

"Они всё лезут и лезут, увеличиваясь в количестве, превращая весь пейзаж перед нами в кишащий тенями мрак. Из интереса я подзываю одного к себе. Он огромный, и, чтобы нам быть на одном уровне, мне приходится встать на ноги. Демон наполовину похож на бешеного волка. Но если переднюю часть тела, лапы и морду можно различить, то задних лап у него почти нет, как и задней части тела – она медленно тенями сползает к земле, будто кто-то разрубил несчастное животное пополам, оставив его таскать свои теневые внутренности за собой.

– Хочешь освободиться, легион?

– Непонятные вопросы у злой принцессы… легион всегда свободен.

– Ты вообще помнишь, чем или кем ты был?

– Помню лёгкость, пом… ню фиолетовые и синие ночи… а потом всё черно. Всегда черно.

Голоса вновь меняются. Иногда их много, иногда один, временами человеческие, а в какие-то моменты сложно разобрать из-за шипения.

– Сколько вас?

– Мы – легион, – хохочет множество голосов, веселясь из-за глупости вопроса.

– Сколько ещё осталось?

– Мы – леги… легион, – какие-то тени давятся от хохота и хрипят.

Я отмахиваюсь от его слов, понимая, что точный ответ не получить. Я продолжаю их звать, пока, на мой взгляд, теней не становится слишком много. И только тогда заставляю всех замереть. Это непросто, они как клубок копошащихся в руках змей. Отступаю назад, вставая рядом с Шиуном. Мои руки и лоб предательски потеют, а голова начинает болеть от напряжения.

– Ойро, ты уверена, что удержишь? – тихо шепчет принц.

– Вот и узнаем, – сквозь зубы цежу я, прикладывая ладони к вискам, будто могу сдержать нарастающую боль.

Принц закатывает рукава, чтобы мы сразу заметили ожоги. Он вытягивает левую руку вперёд, а в правой продолжает держать кувшин. Я убираю сумерки и не даю легиону убежать и спрятаться. Тени взвизгивают и шипят так громко, что Шиун и я едва сдерживаемся, чтобы не зажать уши. И тогда вспыхивает огонь.