Камень. Книга 9

— Что ты имеешь в виду?

— Так-то ничего особенного, но уж слишком много он о себе думает, — протянул я. — Особенно на фоне жесткого индийского кастового общества…

И заметил краем глаза, как в нашу сторону движутся все четверо представителей рода Медичи, за которыми вышагивали не особенно и веселые братья Гогенцоллерны.

— По нашу душу, — негромко сказал стоявший рядом отец, — впрочем, как и предполагалось… Вопрос у меня только один: почему они решили не приглашать Гримальди? — На что я только пожал плечами.

Обмен дежурными любезностями и отдельное приглашение Виктора Нарышкина заняли какое-то время, и только потом Умберто-старший решил перейти к делу:"

"— Александр, — король Италии смотрел на моего отца, — как ты уже знаешь, все мы попали в очень неприятную ситуацию, путь к выходу из которой нашел Алексей, — взгляд в мою сторону. — Перед самым приемом я успел переговорить с Альбером Гримальди, созвонился с Вильгельмом Гогенцоллерном и твоим отцом, Николаем Романовым, и мы с ними всеми решили, что окончательное мирное урегулирование известной всем присутствующим ситуации состоится при обязательном участии Вильгельма и Николая. Естественно, когда Вильгельм и Николай прилетят в Монако. Сейчас же я хочу сказать слова благодарности Алексею за то, что сумел вовремя вразумить своих друзей и не довести ситуацию до точки невозврата.

— Это мой долг по отношению к друзьям, ваше величество, — я обозначил поклон.

— Род Медичи подобных благородных поступков не забывает, Алексей, — Умберто прижал ладонь к сердцу, — и ты всегда можешь рассчитывать на нас.

— Спасибо, ваше величество, — опять полупоклон, — я это очень ценю!

— Теперь с вами, молодые люди, — король Италии повернулся к неудачливым дуэлянтам. — Очень надеюсь, что оставшееся время в Монако вы потратите с большей пользой, не ища повод для конфликта.

— Да, дедушка…

— Да, ваше величество…

— Александр, Владимир, — Умберто повернулся к моим отцу и деду, — у меня к вам есть пара вопросов…

Когда старшие Медичи и Романовы отошли на достаточное расстояние, неудачливые дуэлянты дружно выдохнули:

— Как же наш дед орал! — кривились Медичи.

— Наш тоже, — поддержали их Гогенцоллерны и повернулись к хмурому Нарышкину, ожидая от него подробностей разговора со старшими родичами.

— На меня не орали, — нехотя начал тот, — просто пообещали, что, если вся эта ситуация повернётся не туда, меня женят по возвращении на родину. — Итальянцы и немцы сочувствующе покивали. — Говорят, что уже и невесту для меня подобрали… Страшненькую, не особо родовитую, но с хорошим приданым…

— Беда… — пробормотали Коля с Сашей, а последний добавил: — Витя, да обойдётся всё, разрулится!

— Хотелось бы верить, — тяжело вздохнул Нарышкин.