Камень. Книга 9

 — Четыре головы срезаны огнем, у пятого череп оторван явно руками, вся квартира в кровище. Фотографии с разных ракурсов мы сделали, можете глянуть.

— Позже…

— Короче, зрелище не для слабонервных, Иван Олегович. Наш Алексей Александрович в своем репертуаре.

— Отставить, — шикнул на своего зама Михеев.

Кузьмин же ухмыльнулся:"

"— Царевич — красавчик! Не удивлюсь, если он у французов очередные черепушки для своей коллекции затребует, — он прислушался и посерьезнел. — А вот и полиция прискакала, не прошло и полугода. Слушай мой приказ, бойцы! Усилить оцепление колонны, полицию не пускать, о координатах базы колдунов сообщить Дюбуа. Выполнять! — сам же колдун потянулся к гарнитуре рации: — Это Иванов. Зверь, ты в порядке?

— Это Зверь. Был бы не в порядке — лежал бы в оградке…

— Юморишь? Это хорошо. Принимай командование. Конец связи.

Пока подошел Белобородов, Кузьмин успел аккуратно «напитать светом» Багратиона и даже проанализировать свое текущее состояние: сил оставалось еще с запасом; у организма, по ощущениям, открывалось даже не второе, а третье и четвертое дыхание; «реанимационные мероприятия» проходили быстрее и эффективнее, да и общая чувствительность, как и виденье, усилились на порядок.

— А что я еще смогу, когда правило полностью перестроит организм? — мысленно хмыкнул Кузьмин, глянул приближающегося Белобородова и растянул губы в улыбке: — Петрович, вижу, что ты действительно в порядке, а я наконец-таки сниму с себя непосильную ношу руководящей ответственности! Принимай доклад, старшой!..

* * *

— Твою же бога душу мать!.. — Именно так я мог охарактеризовать свои ощущения, когда пришел в себя.

Смело можно было ставить до сегодняшнего дня неизвестный медицине диагноз «Ушиб всего организма» — меня как через мясорубку пропустили, предварительно обсыпав жгучим перцем и настучав по голове молотком!

Усилием воли отстроился от совсем уж сильных болей в конечностях и попытался глянуть себя со стороны. Получилось у меня это только с третьей попытки и на пару мгновений, но увиденное внушало осторожный оптимизм — тело светилось с легкой пульсацией, а явных разрывов в энергетических связях не наблюдалось.

— Кабаки и бабы доведут тебя до цугундера, Лешка! — мысленно поморщился я. — Надо гимнастикой Гермеса чаще заниматься, иначе в следующий раз точно порвешь себе что-нибудь в самых интересных местах…

Дурнота пришла резко, до фиолетовых кругов перед закрытыми глазами… Сглотнув, все же сумел оставить содержимое желудка внутри и снова мысленно поморщился:

— Опять? И сколько дней на этот раз я не смогу пользоваться темпом?..

— Лешенька, ты меня слышишь? — в голосе Марии слышались трагические нотки.

— Да… — прошамкал я сухим языком.