Камень. Книга 9

Сам Ванюша сидел на водительском месте и слушал музыкальную радиостанцию, а трое стоящих вокруг машины дворцовых во главе с Валерой создавали полное впечатление, что внутри немецкого «уазика» находится минимум цесаревич, никак не меньше. Мы с братьями и Сашкой Петровым посмеялись над увиденным, чем смутили Валеру, но никак не Ванюшу, а пока собиралась остальная молодежь, смоленский Рембрандт решил развлечь нас подробностями осмотра контейнеров с японскими мотами:

— И вот глянул я на эти разобранные игрушки для взрослых мальчиков и девочек и тут же вспомнил передачу из детства.

Он запел на мотив песенки из «Спокойной ночи, малыши»:

Спят усталые Сузуки, Хонды спят,

Кавасаки и Ямахи ждут ребят.

Выхлоп тоже спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться,

Фары закрывай, баю-бай…"

"Смеялись мы долго, а когда появились наши девушки, Сашка спел «на бис» целых два раза и добился от аудитории продолжительных аплодисментов, которые, впрочем, в овации перейти не успели по причине появления иностранных принцев и принцесс, и пришлось нам оперативно переводить стишата и объяснять смысл «музыкальной шутки».

До окраины Ниццы по фактически пустой трассе мы долетели быстро, там подождали отставшего Кузьмина и в сопровождении пяти французских «жандармов» на мотоциклах в соответствующей раскраске влились в плотный городской траффик, фактически повторяя мой вчерашний маршрут, пролегающий через Старую Ниццу. На Английской набережной нас уже ждала отдельная свободная парковка, окруженная десятком подчиненных шевалье Дюбуа.

— Лешка, какой же ты продуманный! — хмыкнул Сашка Петров, наблюдая, как я натягиваю поглубже кепку BMW— мотоцикл именно этой марки мне достался по жребию. — А другим почему не сказал прихватить это полезное приспособление?

— Пусть получат свою минуту славы, — отмахнулся с улыбкой я. — Мне же это все поперек горла.

— Слава богу, мне слава не грозит, — Сашка подмигнул. — Я лучше в тенечке вашем побуду.

— Людовика с Умберто изобразишь — на улице, понятно, вряд ли автограф попросят, а вот в узких кругах высшей аристократии и академических кругах будешь нарасхват.

— Это-то и пугает… — тяжело вздохнул друг.

— А когда женишься на своей ненаглядной Кристине, — решил я добить художника, — станешь родственником Романовых, Гримальди, Бурбонов и кучи еще всяких разных европейских правящих родов, и начнется у тебя настоящая великосветская жизнь: обязательные к посещению приемы, балы, светские рауты, пафосные премьеры с выставками, поездки по всему миру на личном самолете, отдых на собственной яхте на Лазурном побережье…

— А учиться и работать когда? — и опять тяжелый вздох.

— Ничего, втянешься, — я хлопнул Сашку по плечу.