Камень. Книга 9

— Мы готовы, ваше высочество, — поклонились они, а Виндзор продолжил: — Проводим жеребьевку, а дальше все по системе playoff, тем более участников шестнадцать. Из запрещенных приемов удары в лицо, ну и заведомо калечащие. Все в рамках общепринятых учебных боев.

— Отлично, молодые люди, — отец переглянулся с остальными наследниками, которые одобрительно покивали. — Только будет одно уточнение — князь Гримальди на правах хозяина выступит распорядителем турнира с правом внесения любых изменений в регламент. Вопросы, дополнения? — Таковых не последовало. — И лично от нас всех… — его внимание сосредоточилось на прекрасной половине нашей компании. — Дамы, — родитель, как и остальные наследники, обозначили поклоны, — мы будем очень рады, если вы не ограничитесь рамками этикета и без ложного стеснения проявите свои эмоции.

Девушки с улыбками переглянулись и дружно изобразили книксен.

Царственные особы, соблюдавшие «пляжный» аутфит из строгих костюмов преимущественно светлых оттенков и отсутствия галстуков, в полном составе собрались только в первом часу дня, а главной причиной задержки «пляжной вечеринки» стал приезд короля Англии и императора Германии с наследниками. «Проходку» они устроили совместную, и к нам тоже подошли вместе:

— Дорогие родственники! Очень рады видеть! Очень рады познакомиться! Алексей, Николай, Александр, внуки о вас много рассказывали…

Что Георг, что Вильгельм произвели на меня двоякое впечатление. С одной стороны, сильные, жесткие, мощные, рациональные стариканы, без излишних сантиментов и с дикой уверенностью в своих возможностях. С другой — до деда Николая они все же не дотягивали, глава рода Романовых отличался врожденной властностью, сметавшей все на своем пути, и эта властность к его преклонным годам плавно превратилась в непререкаемый авторитет, позволявший деду снимать кучу вопросов как внутри рода, так и в нюансах управлении империей, в том числе и в вопросах ее внешней политики. Гогенцоллерн и Виндзор тоже были особами авторитетными, но…

Не остались без моего внимания и английский с немецким наследники — что Георг, что Вильгельм в полной мере отвечали высочайшим требованиям. И тут снова возникало это неуловимое «но»… И сравнивать я их начал с собственным родителем."

"Твою же!.. Если в детстве я гордился ветераном-Прохором и прославленным дедом Мишей, а после объявления подсознательно начал гордиться царственным дедом Николаем, узнав его поближе, то вот отцом фактически не восхищался никогда — обида за маму и мое детство перекрывала все остальное.