Камень. Книга 9

В вертолеты для перелета в Монако загружались по возрастному критерию — старшее поколение в одну вертушку, младшее в другую.

— Деда, ты же будешь вести себя прилично? — не удержался я от того, чтобы указать с улыбкой князю Пожарскому на его слегка провисающий на левую сторону пиджак с явными очертаниями фляжки во внутреннем кармане. — Не забывай, на борту один король, один принц и двое великих князей.

Старик демонстративно нахмурился:

— Иди давай, внучок, — он указал мне на остальную молодежь. — Будет он меня еще жизни учить! И вообще, к твоему сведенью, Бланзак уже загрузил к нам на борт ящик коньяка под предлогом заботы о комфортном перелете гостей рода Бурбон. Так что… — и изобразил неопределенный жест рукой. — Вам, кстати, французскую шипучку доставили. Смотрите, сами не переусердствуйте!

— Есть, ваше высокопревосходительство!

Что характерно, шампанское мы решили не открывать и ограничились французской же минералкой, а потом и вовсе стало не до алкоголя — ослепительные Альпы, представшие днем под солнцем во всей своей красе, отнимали все наше внимание.

— Лешка, я хочу сюда вернуться! — затаив дыхание, вещал сидевший со мной рядом Сашка Петров. — Бескрайние снежные просторы, отсутствие цивилизации, только ты и нетронутая природа! Первобытная, завораживающая красота!

— Женишься на Гримальди, договоришься по-родственному с Бурбонами о постройке бунгало в Альпах — и наслаждайся впечатлениями, — улыбнулся я и решил «приземлить» друга: — Только вот дети пойдут… другие разные заботы… Может, по старинке? Смоленщина, наши имения, дети под присмотром мамашек и нянек с ледяных горок катаются, а мы с тобой и Прохором на лыжах в лесу пятнашку по старой трассе мотаем?

— Но в Альпы надо как-нибудь на пару неделек съездить! — кивнул Петров, заметно растерявший весь романтизм. — Обязательно. — И тут же мечтательно зажмурился. — Но ты прав, родные места ничто не заменит. Правильно говорят, где родился — там и пригодился. — Он нахмурился. — Только вот разделит ли нашу с тобой патриотическую тягу к малой родине Кристина, особенно если учитывать ее происхождение? Она же урожденная принцесса и привыкла к совершенно другому образу жизни в времяпрепровождению…

— Любит — поймет, — безапелляционно заявил я, хотя, как и Шурка, уверенности не испытывал. — Не переживай, достойный образ жизни ты будущей супруге обеспечить сможешь, а все наши с тобой простенькие причуды Кристиной будут восприниматься как экзотические терзания загадочной русской души, и переводы произведений графа Толстого и господина Достоевского на иностранные языки тут нам сыграют на руку.