Камень. Книга 9

— Ну, я после правила еще не до конца в себя пришел и не могу уверенно рассуждать насчет качественных иллюзий с эффектом полного погружения в реальность… А так кое-что я и раньше умел… Что же касается работы с фантомами, то сегодняшний опыт показал мою полную, абсолютную бездарность, — колдун тяжело вздохнул.

Я не удержался и спросил:

— А как же тот твой фантом, на который «Тайга» в Москве охотилась?

— У меня вопрос тот же, — кивнул отец."

"— Там был мой собственный фантом, с которым я и тогда еле справлялся, — бросил раздраженно Кузьмин. — Сейчас, наверное, справился бы лучше, и то только в качестве обманки для вражеских колдунов, а вот так работать с чужими фантомами, как царевич, я не умею.

— А на темпе? — продолжал допытываться отец. — Я имею в виду… то, что сначала хотел делать Алексей? Ну… действовать на клиента дистанционно?..

— Полная засада, Шура, — колдуна аж передернуло. — Пытался тут после правила, и нихрена… Это у тебя сынок талантливый, а нам, простым смертным, приходится довольствоваться лишь крошками с барского стола.

— Прекращай юродствовать, — отмахнулся отец и окинул нас хмурым взглядом: — Надеюсь, мне не надо напоминать присутствующим о неразглашении? Отлично, но я все-таки напомню. А теперь двигаем в отель, мне еще семейству Нарышкиных мозги вправлять.

Всю дорогу до гостиницы родитель молчал, периодически поглядывая в мою сторону, а заговорить решил только на Золотой площади:

— Да, сынок, не перестаешь ты нас удивлять… Боюсь даже представить, что будет, когда в полную силу войдешь.

— До этого счастливого момента мне еще дожить надо, — хмыкнул я. — Колдуны мутные постоянно подлые засады устраивают, правящие роды Европы козни строят, любимые родичи против воли оженить пытаются… Вот твой сын и напрягается по полной, максимально мобилизуя дарованные Господом и родителями возможности неокрепшего организма. Как-то так…

— Это точно, — отец вздохнул. — Я в твои годы в казарме сидел и только в увольнительных успевал развлекаться. И лишь после окончания училища… — он замолчал. — А потом война и… все эти ужасы стали привычны… Твои же запасы… даже не силы, а психологической устойчивости просто поражают!

— Это ты мне таким образом пытаешься суровый мужской комплимент сказать? Брось, отец! — опять хмыкнул я. — Ваши с мамой гены, плюс суровое воспитание Прохора, готовившего из меня боевика по своему образу и подобию, и влияние жесткого деда Миши, который и в отставке остался военным до мозга костей. — Мы остановились у дверей отеля, кивнув поприветствовавшим нас дворцовым. — Кстати, тут мне Ванюша на днях целую лекцию прочитал на предмет нашей общей ненормальности. Ты там тоже упоминался.