Билет на Лысую гору

Возможно, водитель бы решил, что у него заглох мотор. И мотор бы в самом деле заглох. Не наши представления определяют бытие, а бытие определяется нашими представлениями о нем, – нравоучительно заявила Трехдюймовочка.

Она сидела на плече у Хаврона и болтала ногами, совсем выбросив из головы, что недавно по ее милости он едва не лишился жизни.

– Это как? – растерялась Ирка, не сразу включившаяся, кто что определяет.

– Известный магический парадокс Фермопила Одноглазого. Я вижу стул не потому, что он существует, а стул существует потому, что я его вижу, – лениво пояснила фея.

– Во-во… Я тоже так думаю! Не мы видим глюки, но глюки видят нас! – многозначительно изрек Хаврон.

Внезапно Багров вскинул голову. Ирка ощутила, что там, на шестнадцатом этаже окраинного московского дома, произошло нечто. Прищурившись, она вгляделась в окна истинным зрением. Казалось, в стеклах полыхает закатное солнце. Там, в квартире, появился длинный горизонтальный надрез, из которого в данную секунду вслед за Глиняным Псом прорываются боевые склепы.

Вообразив, в какой бестолковой тесноте и суете все это носится сейчас по его квартире, Эдя содрогнулся.

– Они же все разнесут! Где я буду жить? – спросил он испуганно.

Багров, скрестив на груди руки, смотрел на залитые красным сиянием окна. Он только что убедился, что руны успели уничтожить все следы и немедленной погони не будет.

– Да, так и есть. Разнесут. Но я бы особенно не беспокоился.

– С какой это радости? Посмотрю я, как ты запрыгаешь, когда будут громить твою квартиру! – огрызнулся Эдя.

Ирка подумала, что Матвей-то как раз и не запрыгает. У него нет квартиры. И дома нет. И даже имение его родителей едва ли уцелело. И снова спохватилась, что думает о Багрове чаще, чем стоило бы. «Но люблю я все равно Мефодия!» – напомнила она себе.

– Перед тем как исчезнуть, они все вернут на свои места. Есть особые заклинания. Они возвращают пространству прежний вид и стирают память у очевидцев, – сказал Хаврону Матвей.

– Правда? А это еще зачем? – мгновенно успокаиваясь, спросил Эдя.

– Главный принцип магии – не оставить в человеческом мире никаких следов. Именно поэтому, кроме смутных слухов, лопухоидам мало что известно о магии. Я имею в виду о настоящей магии.

Окна перестали полыхать. Розоватое сияние, опоясывающее верхний этаж дома и крышу, размылось и погасло. Наружу не вырвалось ни одного склепа, хотя все ждали, что стекла вот-вот брызнут осколками.

– Улетели. И даже слишком быстро… Странно, неужели Пес взял след? – с беспокойством произнес Багров."

"Эдя вспомнил о визитной карточке и самодовольно ухмыльнулся. «Получи, фашист, гранату!» – подумал он.

– Столько суеты! А ведь Камень Пути магам не особенно и нужен.