Билет на Лысую гору

 – Я точно помню! На вас было белое платье из пуха одуванчиков!

Ирка засмеялась.

– Это все равно была не я!

– Как не вы? Разве не вы! О нет! Я убит! Я грежу о той девушке каждый день! – сказал Фатяйцев и, рыдая, закрыл лицо руками.

Рыдал он так правдоподобно, с брызгами и даже струйками слез, что Ирка даже испугалась и толкнула Эссиорха локтем. В ответ Эссиорх молча показал ей пальцем на уши Фатяйцева. Оказалось, рыдая, бывший клоун не забывал комично шевелить ушами.

– Хватит паясничать! Ты пугаешь девушку! – недовольно сказал Эссиорх.

Фатяйцев поднял к потолку красное негодующее лицо.

– Я не паясничаю! Я искренно страдаю! Я клоун-мим! Вечный Пьеро! А ты наглый Арлекин! Не более того! – загромыхал он."

"Правда, шумел Фатяйцев недолго. Уже через полминуты он перестал валять дурака и пригласил Ирку и Эссиорха отобедать с ним.

– Знаешь, чем я сейчас живу, откуда это вино, копченая колбаса, виноград и прочие элементы аристократической деградации? – спросил он, с гордостью кивая на стол.

– Бродишь по Арбату в рыжем парике, с круглым красным носом на резинке, и продаешь шарики? – улыбнулся Эссиорх, знавший правильный ответ, но решивший подыграть соседу.

– Шарики? Ничего подобного, – бурно запротестовал Фатяйцев. – С этой фазой моей жизни покончено. Ныне я пишу речи.

– Правительству? – удивленно спросила Ирка.

Фатяйцев замотал головой.

– Так низко я пока не пал. Там свои клоуны. Я сочиняю признания в любви для романтиков, лишенных дара слова; трагические эпитафии безвременно погибшим браткам, когда вокруг со слезами на глазах – с искренними слезами, заметьте! – толпятся те, кто их взорвал; пригласительные билеты на свадьбы и прочая, прочая, прочая. Бывают и неожиданные заказы. Недавно, например, я сочинял речь одному скромному служащему, который хотел попросить шефа поднять ему зарплату.

– И что, зарплату подняли?

– Увы, нет. Шеф оказался непрошибаемым жлобом. Зато у моего подопечного в процессе разучивания речи – а речь получилась душевная! – завязался роман с одной сослуживицей. До того они полтора года сидели чуть ли не стол в стол, но даже не смотрели друг на друга. Роман зашел достаточно далеко, и теперь я пишу бедняге оправдательные спичи, ибо он женат. Жена у него женщина неглупая, обмануть ее непросто, и я порой часами ломаю голову, выдумывая что-нибудь свеженькое. Где он был и почему задержался на работе.

Эссиорх укоризненно покачал головой. Фатяйцев был в ударе и выстреливал забавные истории одну за другой. Уже в конце обеда он мельком упомянул, что скоро ложится в больницу, на операцию.

– Что за операция? – спросила Ирка.

– Да так, ерунда. Дело нескольких дней, – отвечал Фатяйцев.

– Серьезно?

Клоун замотал головой.