Билет на Лысую гору

А внимательные глаза ее уже косили в сторону лестницы. Мамзелькина явно прикидывала, ползти ли ей или дойти ногами и там еще раз лишиться чувств. Мефодий подумал, что не завидует Гарпию Здуфсу, если тот вздумает не вовремя очнуться. Есть вещи, которых не прощают даже милые старушки с сельскохозяйственными орудиями в брезентовых чехлах."

"Глава 5

Трон для бывшего официанта

Телефон зазвонил около восьми утра – в то самое время, которое Эдя Хаврон, как добродетельный лентяй, всегда проводил в обществе подушки и одеяла. Едва Эдя поднял трубку, как из нее раздался напористый голос. Вначале Хаврону показалось, что он никогда его не слышал, и лишь несколько мгновений спустя, зацепившись за знакомое слово, узнал. Голос принадлежал Феликсу.

– Очухался, матрос? Морда лица не болит? Хочу тебя обрадовать. Мы тут с друзьями посовещались и решили, что деньги ты должен отдать не позже, чем послезавтра.

– Но мы же договаривались…

Голос в трубке стал жестким, как подошва.

– Повторяю: послезавтра! Тебе все понятно, или мне приехать растолковать?

Эдя буркнул, что ему все ясно и что утруждать себя приездом нет необходимости.

– Опять шутишь, матрос? Смотри, дошутишься! Запомни: послезавтра!

Эдя аккуратно опустил трубку на рычажки и задумался. Спать ему мгновенно расхотелось. Сон как из нагана пристрелили. Пока он соображал, что к чему, за его спиной кто-то с чувством зевнул. Похоже, телефонный звонок разбудил не его одного. Эдя поспешно повернулся. На стуле у кровати, томно обмахиваясь веером, сидела фея.

«Ну, сколькодюймовочка она сегодня? Двух или трех?» – поспешно стал соображать Хаврон. Это было принципиально.

– Фу, как живот болит! Она опять вчера лопала, что придется. Ужасная изжога! В желудке точно полк гномов переночевал! – пожаловалась фея и махнула веером так сильно, что все журналы в комнате взлохматило внезапным порывом ветра.

Эдя едва успел вцепиться в одеяло, иначе оно тоже отправилось бы в полет.

– Прошу прощения, друг мой! Почему-то всякий раз, когда феи говорят о сестрах, культура слетает с них, точно луковая шелуха. Закон близкородственного хамства, как я его называю! – спохватившись, продолжала фея.

«Трехдюймовочка!» – сделал вывод Хаврон.

– Ты видел вчера мою сестру? – пытливо продолжала фея.

– Да, – осторожно признал Эдя.

– И она тебя ни во что не превратила? Хм… Можешь не отвечать. Вижу, что нет.

Эдя на всякий случай промолчал.

– Странно, очень странно. Надеюсь, она не называла тебя «великанчиком»? Она называет так тех, кто ей понравился! – ревниво продолжала Трехдюймовочка.

– Меня? Пеликанчиком? Ничего подобного! – благоразумно притворяясь глухим, замотал головой Хаврон.

Трехдюймовочка хлопнула его по пальцу веером.

– Не врешь? А ну-ка посмотри на меня!..