Благословение Небожителей. Том 4
Мосян Тунсю , Мосян Тунсю
Вдруг из безмолвного молчания донесся голос королевы:
-Сын мой, мне очень жаль.
Се Лянь поднялся с кровати, открыл дверь, вышел и устало сказал:
-Это не твое дело.
Король и королева сидели за старым скрипучим столом.
- Родители потащили тебя вниз, заставили делать плохие вещи ради нас и даже стали причиной твоей ссоры и Фэн Синя.
Се Лянь заставил себя улыбнуться:
-Что еще за плохие вещи? Разве сказки и легенды не полны историй о воровстве у богатых, чтобы помочь бедным? На самом деле хорошо, что Фэн Синь ушел. С его уходом все станет более спокойно.
Однако король свирепо посмотрел на своего сына:-Я не буду использовать эти деньги.
Королева тихонько толкнула его локтем.
- Тогда чего же ты хочешь? – спросил Се Лянь.
Король кашлянул еще несколько раз:
-Ты… беги за Фэн Синем и приведи его обратно. Мне не нужны такие деньги.
Хоть королева и толкала короля локтем, она также согласилась:
-Да, почему бы тебе не догнать Фэн Синя. Он твой самый верный слуга и лучший руг…
-Больше нет преданного слуги.
После долгого молчания, королева сказала:
-Я сожалею, сын мой.Матушка и отец видят, что тебе приходится очень тяжело, но мы-всего лишь смертные и не можем ничем тебе помочь."
"У Се Ляна больше не было сил продолжать разговор,он успокоил их пустыми словами утешения, прежде чем отправить обратно в свою комнату. Чтобы помочь себе очистить разум, Се Лянь развернул ленту, снял всю свою одежду и принял ванну, а затем отключился.
-Почему Фэн Синь не разбудил меня?
Но после вспомнил, что Фэн Синь ушел.
Се Лянь перевернулся и сел,его сердце в оцепенении упало,когда он вспомнил еще одну вещь.
Даже если Фэн Синь ушел, как насчет его родителей? Почему же отец и матушка тоже не пришли будить его?
Обычно в это время он слышал кашель короля. Этот звук никогда не прекращался, так почему же сегодня было так тихо?
По какой-то причине Се Лянь вдруг почувствовал себя неловко.
В момент, когда дверь распахнулась , оба зрачка мгновенно сузились до двух очень маленьких точек.
Он нашел свою белую шелковую ленту.
Она висела на балке, и на ней же болтались два неподвижных,уже давно окоченевших тела его родителей.
Это были его отец и мать.

















