Блокпост

Он не замечал опасности, которая угрожала ему с моей стороны, и прозевал выстрел из карабина. Я израсходовал на него все четыре оставшихся в магазине патрона, причем последние два не казались мне обязательными. Последние две пули растерзали уже падающее тело…

На этом все и закончилось. Замолчали пулеметы Гуцула, опустил пушки Шарп. И только башенная установка Брыля продолжала грохотать.

Я попытался связаться с полковником по рации, но бесполезно. Тогда я решил отправиться к нему сам.

Со мной пошли Якут и Баян. Шпака я оставил в штабе заниматься Пухом. После случившегося парня нужно было привести в чувство.

Втроем, прикрывая друг друга, мы прошли на территорию автопарка, где стоял бронетранспортер Шарпа. Я должен был проведать бойца, поговорить с ним, но прежде мне следовало остановить полковника, чьи пулеметы продолжали сотрясать ночь.

Мы вышли к его бронетранспортеру, но ничего подозрительного вокруг не заметили. Если не считать истерзанных трупов косорогов – один на обва-ловке справа от ворот, другой там же, но слева. Брыль продолжал стрелять по неподвижным телам. То в одну сторону башня повернется, то в другую.

Ту-ту-ту до звона в ушах, ту-ту-ту…

Я по рации требовал, чтобы он остановился. Бесполезно. Но вот у него закончились патроны – сначала в крупнокалиберном «КПВТ» затем в «ПКТ». Поворотный механизм по-прежнему жужжал, башня вращалась без остановки. Я снова попытался связаться с полковником по рации. Затем, подняв с земли железяку, стал стучать в командирский люк. Брыль не реагировал.

– Хочешь, чтобы я сжег твой БТР к черту?! – заорал я.

Страх перед огнем вразумил полковника, и вскоре послышался щелчок, с которым открылся боковой десантный люк.

Я первым забрался в бронетранспортер и увидел Брыл я. Он уже вернулся на место стрелка, но смотрел не в прицел, а на меня. В глазах сумасшедший страх, в лице ни кровинки, но больше всего меня смутили его волосы. В полусумраке салона казалось, что голова запорошена снегом. Но это была седина. Полковник поседел от страха.

– Спокойно, Дмитрий Палыч, спокойно! – Я впервые обращался к нему по имени-отчеству.

И надо сказать, это подействовало на него. Он скорее рефлекторно, чем осознанно, уловил в моем голосе немного уважения к своей персоне, и это встряхнуло его изнутри.

Он смотрел на меня удивленно. Как же так, я, капитан Нагаров, его смертный приговор во плоти, обращаюсь к нему как к человеку, а не к какому-то ничтожеству. И еще до него вдруг дошло, что он достоин похвалы. Ведь он должен был убить косорогов, прежде чем стрелять по их трупам. Уничтожил он как минимум двух монстров.

– Успокаиваемся, все нормально, – уговаривающим тоном произнес я, покачивая раскрытой ладонью перед его глазами.