Блондинка в боевой академии. Не хочу жениться

– Адам, и у меня отец не последний человек. А еще, думаю, гранд-мэрш немного обижен из-за того, что ты умыкнул его невесту. Родители тех девушек… Короче, не надейся.

Идти за помощью не пришлось. Едва я повернулась к двери, как кто-то выбил ее плечом. На пороге первым возник Натаниэль – злой и встревоженный.

– Я тебя ненавижу! – вырвалось у меня вместе со слезами, и я кинулась к нему навстречу. – Не мог прийти раньше? Все приходится делать самой!

– Я тебя тоже люблю, – сообщил он и заключил меня в объятия.

Я прильнула к широкой груди и краем глаза заметила, что чердачное помещение наполняется людьми."

"Сильх, Сабрина, девчонки, Грифониха и даже мама где-то на заднем плане. Но все это было не важно. Важно, что он пришел за мной, важно, что опасность мне уже не угрожала, и важно, что эту самую опасность я нейтрализовала без чьей-либо помощи.

Это было восхитительное чувство!

Натаниэль подхватил меня на руки и быстрым шагом понес прочь от суеты, возгласов и шума. Даже мама не посмела его остановить, только с нежностью посмотрела на меня и зачем-то потрогала холодной дрожащей рукой лоб.

Я прижималась к широкой груди и тихонечко всхлипывала. Вдыхала запах терпкого, дурманящего парфюма и запах его кожи – такой волнующий и хорошо знакомый. Мне стало очень страшно, правда, только сейчас. Хотелось на ручки и плакать. Но сейчас все это у меня было. А еще у меня был Натаниэль – большой, теплый и такой любимый…

Неужели я подумала это страшное слово? Но он ведь признался, что любит меня. Может, и мне тоже можно? Я тихо всхлипывала на могучем плече и позволяла себе быть слабой и несчастной, а он меня утешал и не поминал о том, что полчаса назад я заперла в огненной клетке опасного маньяка. И правильно. Женщину нужно любить, оберегать и спасать. Даже тогда, когда она сама себя прекрасно спасла. Иначе зачем нужен рядом мужчина?

В этот вечер мы так и не поговорили, потому что Натаниэль принес меня в свою комнату и почти насильно влил зелье, после которого я отрубилась. Это было так подло, что проснулась я снова злая. Правда, едва открыв глаза, зажмурилась от яркого зимнего солнышка, потянулась и тут же увидела на тумбочке в прозрачной вазе красивую серебристую розу на длинном стебле. Она была такой нереальной, с чарующим запахом и маленькими переливающимися льдинками на мерцающих лепестках, что я простила Натаниэлю все и разом, хотя он вернулся только через полчаса. Я уже успела сходить в душ, переодеться в его рубашку и устроиться на кровати. Не хотелось никуда идти и обсуждать события вчерашнего вечера. Мне было все равно, что произошло с Адамом дальше. Меня даже не особенно волновали причины, которые побудили его убивать. Он просто был болен, и я верила, что больше не сможет причинить кому-то вред.