Блондинка в боевой академии. Не хочу жениться

Адам орал, дергал ногой, но скинуть Тварь не мог.

Понятно, если бы он захотел, от собачки не осталось бы и мокрого места. Но я прекрасно знала: он будет просто орать, потому что серьезно сражаться с противником размером с ботинок боевому магу не пристало. Тут слишком много зрителей, а значит, Адам будет позориться, а мы с Тварью – торжествовать.

Наблюдать за тем, как Адам орет и задорно бегает от Твари, было особым видом удовольствия. Представление нравилось всем, не только моим девчонкам. Но даже друзья Адама наблюдали за происходящим на поляне с интересом.

На небе разошлись тучи, и круглая, как головка сыра, луна щедро выливала свет на поляну и позволяла наслаждаться спектаклем. Даже танцующие в лунных бликах светляки смотрелись частью шоу под названием «Адам спасает свою задницу от позора».

В своей жизни Тварь ненавидела старый, драный папин ботинок (впрочем, утащила она его, когда тот был новым и пах свежевыделанной шкурой ягненка), ну и Адама. Оба объекта вызывали у нее одинаковую реакцию. Едва завидев их, Тварь начинала таращить свои огромные глазюки навыкате, истерично лаять и пытаться сожрать объект ненависти. Ботинок, какая бы хорошая кожа ни была использована при его изготовлении, Тварь медленно, но верно побеждала. В мой прошлый приезд цела осталась только подошва и кусочек пятника.

С Адамом дело обстояло сложнее. Враг Твари номер два был значительно крупнее, мог бегать (и делал это успешно), и до недавнего времени жрать его не позволяла я. А меня Тварь любила, пусть и особой любовью, и слушалась (не всегда, конечно, а только если я грозно орала). А орала я на нее грозно, так как по глупости и наивности какое-то время испытывала к Адаму романтические чувства. Сейчас, правда, этот факт вызывал лишь брезгливое недоумение.

Тварь давно охотилась на Адама, поэтому, едва получив от меня не только разрешение, но и благословление, собачка как с цепи сорвалась. Под дружный хохот всех собравшихся она носилась за Адамом и пыталась его укусить. А зубишки у Твари хоть и мелкие, но острые, словно у маленькой рыбки-пираньи. Вреда много не нанесет, но будет больно, обидно и стыдно. Ну и след останется на каком-нибудь нежном месте, как напоминание о позоре.

– Рина, ты заплатишь за это! – в очередной раз заорал Адам, уворачиваясь от Твари, зубы которой клацнули опасно близко от его пятой точки.

Бывший скакал по поляне весьма активно, спасаясь тем, что перепрыгивал с одного поваленного дерева, которое использовали как лавку, на другое.

– Слышала это много раз, – хмыкнула я, даже не пытаясь скрыть торжество. – Ты просил каждую группу представить свой символ? Мне кажется, мы справились на отлично.