Блудный папа для сорванца

Вот напасть!

Сколько я уже ни находилась с Гришей, а всё никак не могла привыкнуть к нему, вести себя в его присутствии расслабленно, как с другом или близким человеком, а ведь нам предстоит вместе воспитывать сына!

Он заметил мое смущение и, шумно вздохнув, шагнул ко мне и потер предплечья успокаивающим жестом, а потом усадил меня на широкую кровать, покрытую бежевым пледом, как будто связанным огромным крючком из толстых нитей.

Видела такие в журналах и вот наконец убедилась воочию, что они такие же мягкие, как кажутся. Погладила крупные плетения, а потом вскинула перепуганный взгляд на Гришу.

– Лиза, перестань бояться! – велел он, заметив, как дрожат мои пальцы.

– Я не боюсь, Гриша, мне просто нужно время! – выпалила, понимая, как глупо это звучит.

Мы все проходим тяжелое испытание, так же как и он, как и его родители, и даже сестра с наглым бойфрендом. Всем трудно.

И только я прошу к себе какого-то особого отношения. Ведь серьезный разговор назрел давно, без него не обойтись.

– Прости, ты прав, нам нужно наконец обсудить наше положение.

– Тебя сильно донимали родители? – поинтересовался он первым делом, и я почувствовала, как приятно кольнуло в сердце от его заботы.

Если задуматься, то Гриша так быстро принял ребенка, простил мое многолетнее молчание, передумал забирать у меня сына и даже поддерживает!

Они впустили меня в свой дом. Немедля, как только узнали о нашем существовании. На глазах навернулись слезы от понимания, что всё могло быть совершенно иначе, а мне просто повезло, что Черкасов именно такой.

Возможно, будь на его месте другой человек, сейчас я бы разговаривала с адвокатами и готовилась к слушанию об опеке в суде.

– В сложившейся ситуации я не могла пожелать лучшего, – призналась я честно. – Никто ничего от меня не требует, не обвиняет, хотя я заслуживаю порицания, – проговорила вслух те мысли, которые давно мучили. – Ни разу за это время я не извинилась, Гриша, я не могу выразить словами, как мне жаль за свое слабоволие, когда я пошла на поводу у страхов, у сомнений, и скрыла от тебя ребенка.

Не выдержав напряжения, я просто опустила голову в сложенные ладони, и рыдания вырвались из груди. Я сразу же попала в горячие объятия Черкасова, который усмирял мою боль и печаль, поглаживая по голове и спине и бормоча слова успокоения. Наверное, я не заслуживала подобного отношения, но я покорно поплыла по течению, позволяя себя жалеть…

– Ради ребенка мы должны отодвинуть в сторону прошлое и все разногласия, Лиза, – проговорил он серьезно, когда я перестала лить слезы и вытерла лицо рукавом. – Ты молодец, при ребенке отлично держишься, но я вижу, как тебе тяжело. Ты должна понимать, что я буду помогать тебе, поддерживать, и не допущу, чтобы что-то или кто-то тебе мешал правильно воспитывать сына.