Блудный папа для сорванца

– Думаешь, мне просто было занять кресло генерального директора? Сама, одна добилась, а потом все смеялись за спиной, не верили в меня, считая, что меня папа за красивые глаза постом наградил, – всхлипнув, утерла нос рукой, прямо как в детстве.

– Юль, ну это бред… – потянулся к ней, но она оттолкнула руку.

– А ты? Неужели так трудно было помочь мне? Вместе управлять компанией, заняться семейным бизнесом? Но тебе обязательно нужно было показать независимость, а меня оставил на растерзание волкам. И что теперь? Гришенька пришел с внуком – и папа дорожку ковровую расстелил! А моего Игоря избили!"

"– Ты так говоришь, будто я специально всё это подстроил! – вскочил с места, не желая слушать несправедливые обвинения. – Ты хотела, чтобы я отказался от своей мечты ради того, чтобы тебе было легче шагать по карьерной лестнице? Заниматься тем, что мне неинтересно, чтобы родня была довольна? Юля, ты себя послушай!

– Я просто хочу сказать, что папа тебя любит больше! К тебе и требований меньше, делаешь что хочешь, живешь по своим правилам, а надо мной полный контроль! Даже встречаться не могу с тем, с кем хочу.

– Так, Люляшка, – поднимая сестру с дивана, назвал ее детским прозвищем, – пойдем-ка со мной на кухню. Спать сегодня мы уже не будем, так хоть с пользой время проведем. Приготовим завтрак.

– Мама сказала, что утром вы скажете мальчику… – она посмотрела наверх, на потолок и закусила губу. – Извини, Гриш, у тебя завтра… сегодня испытание тяжелое, а я тут со своими проблемами. Наговорила сгоряча.

– Забей, сестренка, мы со всем разберемся, – успокоил я Юльку, обнял за плечи и повел на кухню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40. Гриша. Непростой разговор

– Иди поспи, – спустя какое-то время я проводил сестру до своей комнаты, чтобы убедиться, что она легла спать, а не пошла плакать или ругаться с ее разлюбезным Лимоном.

В кухне мы пробыли недолго, где-то около часа, напились чаю с мамиными булочками, Юлька наконец успокоилась и перестала бросаться претензиями. Мы остановились возле деревянной двери и в тишине доме вели тихий разговор.

– Я не спал там сегодня, – объяснял я, – белье чистое, можешь спокойно ложиться. Отдохни. Когда поспишь, всё уже не будет видеться в черном цвете. Так всегда бывает, ты же знаешь, сестренка.

– Может быть, – она грустно и устало вздохнула, а потом трогательно и как-то по-детски пожала плечами, взявшись за ручку двери. – Ты извини, Гриш, я наговорила тебе сгоряча лишнего. Ты и в половине моих проблем не виноват. И конечно же, имеешь право жить так, как ты хочешь. Удобно обвинять других в своих бедах, но это в корне неправильно.