Блудный папа для сорванца

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Когда-нибудь твоя чрезмерная гордость тебе сильно навредит, – пожурила меня Тая то ли в шутку, то ли всерьез, когда мы, все распаренные и после массажа и косметических процедур, вышли оплачивать дорогое удовольствие.

Пришлось достать заветную карту. С накоплениями я уже мысленно распрощалась, решив, что на операцию и подарки возьму кредит.

Опозориться перед подругой я не могла.

– На карте недостаточно средств, – будничным тоном оповестила милая девушка-администратор.

– Проведите еще раз, – настаивала я, недоуменно хмурясь.

– Девушка, смотрите сами.

Она протянула мне карту, а Тая, забеспокоившись вместе со мной, посоветовала позвонить в банк, удивляясь, что я не установила уведомления, я же не хотела за них платить, потому что снимать деньги намеревалась один-два раза.

– Деньги с карты сняты вчера, в пятнадцать двадцать пять, – сообщила бодрым голосом девушка по телефону. – Желаете что-то еще?

В ушах зазвенело, как будто мне на голову упала железобетонная плита. Пока я трудилась в поте лица, мой благоверный паковал чемоданы, снимал деньги с карты! Мои деньги! И смеялся над дурочкой женой. Украл всё подчистую!

Глава 4. Строгий папа

– На этой стене неплохо смотрелся бы дартс. Как думаешь, Антон Семёнович? – лениво обратился я к отцу, раскачиваясь на удобном стуле в конференц-зале. – Хорошо бы встал на деревянном панно между этими двумя абстрактными мазюльками.

Смял небольшой лист из блокнота, смастерил из него плотный комочек, как делал в школе на скучных уроках, и пульнул его в деревянное панно. Попал в самый центр. Практически в десятку.

– Я себе сейчас покажу дартс, Гришка! – возмутился отец, пылая праведным гневом, и подскочил с кресла, заботливо поправляя скособочившуюся деревяшку и глядя на меня с укором. – И это не панно! Это композиция из трех картин, мне ее один важный клиент подарил, между прочим. На юбилей.

– По мне, так какие-то пятна цвета детской неожиданности, – прищурившись, я пытался понять, что изображено на «шедевральном» объекте изобразительного искусства.

– Чудак человек! Это же наши нефтяные вышки. Ты бы их узнал, если бы воочию увидел. И ноги убери со стола, – продолжал бушевать отец, хмуря брови. – Ишь развалился тут, хозяин мира. Настройся хоть раз в жизни на серьезный лад.

– Я совершенно серьезен, – протянул я насмешливо, даже и не думая исполнять командирский приказ. В такой позе было гораздо удобнее ожидать сестру. Да и нравилось дразнить отца, как будто злого кота за усы дергаешь. Прошли те времена, когда меня задевали его придирки и в целом пренебрежительное отношение к моему образу жизни.