Боевая единица

Нельма покачала головой – она давно зареклась удивляться поведению этой девушки, но та все равно иногда преподносила сюрпризы.

– Что-то я не видела. Или ты водным паром жажду утоляешь?

– Мне достаточно нескольких глотков.

– Понятно. Думаю, для утоления голода тебе достаточно понюхать хлебную корку.

Из шеренги воспитанниц, склонившихся над канавкой, послышался смешок.

– Кому там так весело? А? Вот дуры, им хоть конец света, все равно ржать будут. Ну что ты возьмешь с этих кобыл! Бенуа, это ты веселилась?

– Никак нет!

– Прекрати врать, достаточно палец показать, чтобы услышать твой лошадиный хохот. Матвей?

– Да.

– Ты бутылку не выбросил?

– А чего я ее выбрасывать буду? В хозяйстве все пригодится.

– Вот и набери ее, нечего с собой пустую тару носить.

– Сделаю, работа невеликая.

– Норкина?

– Я!

– Тебе знаком это туннель?

– Никак нет!

– Ты же из технической службы, должна все знать.

– Нет, здесь мне работать не доводилось. Я прокладывала кабели, но на других участках. Впрочем, схему помню, мы рядом с сопряжением резервной ветки, если не пропустим нужный поворот, то через километр или полтора выйдем к туннелю, который ведет к Ковчегу.

– Лилит, это правда?

– Да. Но дальше сопряжения я не была, сам основной туннель на том участке не видела.

– Странно, впервые слышу, что ты что-то здесь не видела.

– Слишком далеко от Клетки, вы же понимаете, мне нельзя от нее настолько удаляться. И думаю, что состояние туннелей должно быть хорошим. Слишком далеко от наземного комплекса, вряд ли здесь сильно бомбили.

– Ладно, там уж я не растеряюсь и без вас. Ну что, кобылы, напились? Не пора ли нам продолжить прогулку?

Чапай потряс решетку руками. Он не пытался ее выломать: это было почти невозможно, да и замок не открыть даже с помощью телекинеза – тюремщики об этом позаботились. Рыцарь попросту пытался привлечь внимание стража, сидящего напротив камеры. Мордатый парень в камуфляже дружинника хрипло поинтересовался:

– Тебе что, пальцы поломать? Это я за минуту организую.

– Выпусти меня, – требовательно произнес Бровкин. – В этой камере держать заключенных свыше трех часов запрещено.

– А я ложил на твои запреты, – равнодушно ответил детина. – Начальство приказало, я выполняю. Приедет машина, заберет тебя в замок. Там тебя встретят ласково, может, даже бить сильно не будут. Так что сиди, жди.

– Парень, ты не прав, – осуждающе произнес Чапай. – Я ведь не просто дерьма кусок, я рыцарь. Знаешь, что будет, если выяснится, что над рыцарем издевались подобным образом?

– Что?

– Поставят тебя на высоком крыльце, нагнут и отвесят крупнокалиберного пинка. И покатишься ты далеко-далеко… за горизонт прежней, красивой жизни.