Бог Гнева

— Если бы ты хоть немного доверял мне, ты бы знал, что я никогда так с тобой не поступлю. Но ты решил растоптать мои чувства, признание, на которое у меня ушло столько мужества. Я сказала тебе, что люблю тебя, но ты предпочел мне свой гнев и проблемы с доверием.

— Блядь, lisichka. Прости меня. Позволь мне загладить свою вину перед тобой. — Он берет мою руку в свою."

"Кожа в месте сплетения его пальцев горит, и мне требуется все, чтобы игнорировать эффект, который производит на меня его физическое прикосновение.

— Ты чуть не убил меня в том переулке.

— Я бы никогда этого не сделал. Я бы причинил боль себе, прежде чем причинить боль тебе.

— Ты уже сделал это, Джереми! Может быть, не физически, но ты пронзил мое сердце своим отказом. И я больше не могу так поступать. Я не могу простить тебя, когда боюсь того, что ты сделаешь с моими чувствами при малейшем намеке на неприятности или если снова увидишь рядом со мной Лэна. Знаешь, когда я лежала на полу, чувствуя, как кошмар начинается заново, мое сердце было тяжелым от боли, которую ты причинил. Я не могу жить в страхе до конца своих дней, Джереми. Я просто не могу.

Его лицо твердеет с каждым моим словом, как будто он чувствует их, а не слышит.

— Если ты предлагаешь мне отпустить тебя, то я этого не сделаю.

— Тебе придется, или я возненавижу тебя. — Я убираю свои руки от него. — Уходи.

Его глаза сужаются, и глубокая боль охватывает его черты.

— Сесилия...

— Прощай, Джереми.

А потом я ухожу обратно в палату со свежими слезами на глазах и решимостью, сжимающей мое сердце.

Я не позволю никому снова причинить мне боль.

Даже мужчине, который, я уверена, является любовью всей моей жизни.

Глава 42

Джереми

Сесилия ясно дала понять, что покончила со мной.

Я дал понять, что это не так.

Так что с тех пор мы застряли в пустом круге.

Она обходит меня стороной, а я продолжаю следить за ней издалека, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Неважно, что она не хочет моей защиты, я все равно ее обеспечиваю.

И да, это может показаться навязчивым, но мне плевать.

После экзаменов она вернулась в Лондон на лето. Я заранее извинился перед родителями, потому что планировал быть там, где будет Сесилия, и если это означало провести лето в гребаной Англии, то так тому и быть.

Отец сказал, чтобы я согласился, а мама сказала, что будет скучать по мне, но пока я буду показываться ей на глаза в течение лета, она не против.

Я не думаю, что это будет возможно.

Прошло почти два месяца, а Сесили не сдвинулась с места.

Ким, мой самый любимый человек на земле сейчас, почти каждый вечер приглашала меня на ужин и прогулки. Я познакомился с дедушками Сесилии, играл с ними в чертовы настольные игры и был вынужден терпеть их допросы.