Бог велел делиться

Глава 4

Следующий день начался для частного детектива Татьяны Ивановой с посещения матери убитого Сергея Перфильева. Это было вполне оправданным и логичным шагом — я хотела выяснить насчет того, как прошли похороны и поминки Сергея Перфильева, потому и позвонила его матери.

Тамара Григорьевна, узнав мой голос, согласилась принять меня у себя дома. Через двадцать минут я уже сидела в той самой комнате, где и два дня назад…

— Похороны нормально прошли, — тихо говорила женщина, периодически промокая глаза платком."

"Я отметила, что со времени нашей последней встречи в лице Тамары Григорьевны произошла некая перемена, неуловимая на первый взгляд: в глазах появилось выражение глубокой скорби, и, похоже, оно останется в них уже навсегда.

— Сейчас ведь многие фирмы подобными услугами занимаются… Я просто позвонила по номеру, мне соседка дала, и все объяснила. Они тут же приехали, все оформили, все сделали сами. Хорошо, что так, а то я бы сама не смогла. Не смогла бы! — повторила она и покачала головой. — Прямо вот свалилась бы, и вместо одних похорон двое пришлось бы устраивать.

Тамара Григорьевна вздохнула.

— И деньги Сережины как раз пригодились, — продолжала она. — А то что бы я на свою пенсию смогла сделать? Как подумаю — вот придет время самой умирать, кто ж меня похоронит? Никого у меня не осталось!

Тамара Григорьевна залилась слезами, и я поспешила сказать ей:

— Вы сейчас не об этом думайте. Давайте вы мне все-таки расскажете, как прошли похороны. Кто на них был, что говорили, кто как себя вел?

— Да кто был… — снова вздохнула женщина. — Мало кто. Родственники наши — так от них только тетка осталась да бабка со стороны мужа. Ну, соседей несколько человек, Настя… Вот где довелось нам с ней познакомиться! Можно было такое подумать, а? Потом в столовую поехали, я там поминки заказала. Человек пятнадцать всего и было-то. Вели себя все обычно, тихо — на поминках какой шум? Никто особо ничего не говорил — так, поплакали все, конечно, вспомнили детство Сережино. Настя вообще молчала больше, не пила почти ничего и не ела. После поминок подсела ко мне и говорит: «Я здесь больше оставаться не могу, поеду домой, в Москву». Мне, говорит, и жить здесь негде. Я ей говорила, чтобы в Сережиной квартире пока жила, никто же не гонит, а она отказалась. Неудобно, говорит, я же даже не жена ему, да и тяжело мне все это. Ну а я что скажу? Конечно, ей свою жизнь устраивать нужно. И не станет она всю жизнь по Сереже убиваться, это мать одна никогда сына не забудет… Это уж мне одной теперь до конца дней его поминать, на могилу ходить… Телефон, правда, свой она мне оставила. Да как ей звонить-то? О чем говорить? Мы же и не знали друг друга совсем!

Тамара Григорьевна горестно махнула рукой.