Бог велел делиться

— Только то, что они все жили в Самаре, включая Перфильева, хоть он и родом из Тарасова. А единственная подозрительная история, произошедшая в Самаре с этими людьми, — это исчезновение Березникова с кредитом.

— Не совсем так, — возразил Мельников. — С ними, но не с Калиниченко.

— Я помню о нем, — кивнула я. — И задаю себе тот же вопрос. Какое отношение имеет эта история к Калиниченко? Он никогда не работал в фирме «Волжская корона» и, по словам тех, кто его знал, не был знаком ни с Березниковым, ни с Перфильевым, ни с Байкаловой! Он здесь при чем?

— Он — только исполнитель, — твердо заявил Мельников.

— Возможно, — согласилась я. — Но почему он им стал? Ведь ничего, абсолютно ничего криминального в его жизни не обнаружено! То есть твердо установлено, что он не был профессиональным киллером! Почему же он им стал?

— Деньги понадобились, — пожал плечами Мельников.

— Возможно, хотя, по словам очевидцев, он не испытывал в них острой нужды. Но я даже не об этом. Почему заказчик выбрал именно его? Какие у него для этого задатки? Физическая сила? И только? Нет, здесь что-то не то. Заказчик остановил свой выбор именно на Калиниченко, а не на ком-то другом. Значит, он был в нем уверен.

— Значит, он знал его лично, — подхватил Мельников.

— Или ему его порекомендовал тот, кто знал Калиниченко, — добавила я. — И этот человек почему-то был уверен, что Калиниченко согласится. И вот еще что мне непонятно: почему Калиниченко, убив Перфильева, продолжает отираться в Тарасове? По всем законам он должен был давно отсюда уехать!

— Может быть, он хотел убить Байкалову? — предположил подполковник.

— А откуда он знал, что она сюда собирается? — в ответ спросила я. — Она и сама, кажется, не знала, что приедет."

"— А он вообще у нас какой-то ясновидящий, — усмехнулся Мельников. — Устраивается в «Нирвану» охранником за полтора месяца до преступления, словно знает, что туда в определенный день и час явится Перфильев.

— Да, все это крайне запутанно и непонятно, — проговорила я. — Я думаю, что нужно какое-то предположение, какая-то догадка, всего одна, которая все расставит по своим местам. И если она не приходит, значит, где-то мы предполагаем неправильно. Мы делаем какой-то вывод, которого не должно быть! Который изначально неверен.

— Еще раз, пожалуйста, — внимательно посмотрев на меня, попросил Мельников.

Я вздохнула и принялась объяснять заново:

— Понимаешь, видимо, мы принимаем априори за факт то, что фактом не является! Мы безоговорочно верим чему-то и свои выводы основываем на этом. А если предположить, что ЭТО не так?

— Что — это? — уточнил Андрей.

— Вот этого-то я и не знаю, — со вздохом развела руками я. — И главное сейчас понять, где мы делаем ошибку. Я пока не понимаю.

— А я тем более, — тут же махнул рукой подполковник.