Богоборец (СИ)

Для начала тебе нужно узнать, кто он, откуда, с кем живёт, — хмыкнул толстяк.

— Я всё о нём уже узнал от нашего жандарма. Парень прилетел в город на дирижабле несколько дней назад. Он поселился в Храмовом квартале, где уже длительное время живёт его мать и семнадцатилетняя сестра, — сухим голосом рассказал Главный.

— Молодец, что разузнал всё заранее, — кивнул Боровский. — Но очень странно, что человек, прилетевший на дирижабле, живёт в нищем районе… Поездка на нём — не дешёвое удовольствие даже для меня, — нахмурился толстяк, поглаживая один из своих многочисленных подбородков.

— Хотя ладно… — махнул рукой Боровский. — Какая разница? Просто убьём сопляка, и делу конец.

Толстяк перевёл поросячьи глазки на своего подчинённого и оскалился:

— Реши эту проблему быстро. Можешь хоть всю эту нищую помойку разнести. Всем плевать на тех, кто там живёт.

— Будет исполнено, господин, — ответил Главный в полупоклоне и, развернувшись, вышел из кабинета.

Как дверь закрылась, Боровский снова обратил взор на притихшую голую девушку.

— Ну что, давай продолжим? Посмотрим, насколько тебя хватит, — похотливо ухмыльнулся толстяк, отчего рыжая девица вся сжалась и задрожала от страха.

* * *

Я попал домой уже под утро. Долго шёл, пока не набрёл на полупустынную дорогу. Двинулся по ней и поймал машину. Мужик согласился меня подбросить за шестьдесят рублей. Это, конечно, не такси, на котором я ехал от Лисицыных, но главное, что довезли.

Старался не шуметь, когда открывал входную дверь. Первым делом отправился в спальню. Там увидел, что мать всё ещё спит под действием моей формации. Оно и к лучшему. Пусть отдыхает.

Побрёл в ванную комнату, встал напротив старого и в некоторых местах мутного зеркала.

Оттуда на меня смотрел парень с рассечениями и банальными синяками на лице. Давно меня так хорошо не отделывали. А это я ещё не увидел остальное тело…

К счастью, серьёзных повреждений не было. Целитель средней руки легко избавит меня от напоминаний о тяжёлой ночке. Не проблема. Куда хуже то, что мой дорогой костюм превратился в лохмотья. Это означает лишь одно — непредвиденные траты. А денег у меня не сказать чтобы очень много…

Но, разумеется, в первую очередь меня заботило спасение сестры.

Церемония посвящения в послушницы, по словам Мари, пройдёт совсем скоро. Нужно спешить.

— Нормально… — сказал я сам себе, когда расстегнул рубашку и увидел фиолетово-чёрный синяк на правом боку.

Прополоскав рот и умыв лицо холодной водой, я вернулся в спальню.

Сел рядом с матерью. Я около минуты наблюдал за её безмятежным сном. Из-за того, что эмоции и воспоминания Тимофея смешались с моими, из-за моего обещания позаботиться о его семье, эта женщина стала мне дорога… Так же, как и София.