Больше, чем друзья (СИ)

На первом этаже горит свет. Костя с Линой ищут аптечку и продолжают спорить. Я не рискую войти — прячусь за угол дома и жду, когда они поднимутся к себе.

Рука болит ужасно, крови много. Я кусаю губы, чтобы не заплакать, и проклинаю свою невезучесть. Чувствуя себя израненной не только физически. В который раз корю себя за необдуманное решение прилететь и снова вляпаться в безответность.

Спустя несколько минут выходит Костя с щеткой и совком в руках. Прихрамывая, идет в беседку и первым делом заглядывает под стол. Затем проверяет свой телефон и убеждается, что в нем нет пропущенных. Уверена, не удивляется — у него и рингтон наверняка другой.

Баринов включает свет и начинает сметать стекла. Окно их с Линой спальни светится, то есть она уже там. Воспользовавшись удобным моментом, я по стеночке пробираюсь к входной двери и незаметно юркаю в дом.

На тумбочке при входе лежит распотрашенная аптечка, рядом с ней — упаковка пластырей. Прихватив несколько полосок, на цыпочках поднимаюсь по лестнице и крадусь к своей комнате, как какой-то воришка. Надо лечь спать, пока не поймали. Не было меня в той беседке, ни за что не признаюсь!

Я уже у цели, осталось только ручку нажать. Переложив телефон в окровавленную руку, стискиваю зубы и кривлюсь от боли, когда слышу за спиной быстро приближающиеся шаги.

— Бродишь, Маха? Не спится тебе? — шепотом спрашивает Костя.

Сердце подскакивает к горлу. Я вздрагиваю и испуганно застываю. Он сам открывает дверь и, обхватив меня за талию, толкает вперед. Мы вваливаемся в мою комнату, он откровенно прижимается сзади.

— Ты что? — возмущаюсь я, пытаясь выраваться и развернуться.

— Тшш, не надо брыкаться, — шепчет Костя на ухо, закрывая дверь ногой. — Давай-ка сразу туда, — вжимается сильнее, направляя меня к ванной.

Глава 15

Маша

В ванной Костя меня отпускает. Развернувшись, прячу руки за спину и воинственно сдвигаю брови — заранее ощетиниваюсь.

— Где была? — спрашивает он, щелкнув выключателем.

— Нигде. Гуляла вдоль берега, — с непривычки щурюсь от яркого света.

Закрыв дверь, Баринов прислоняется плечом к стене и скрещивает руки на груди, ведет по мне медленным взглядом:

— Ночью? Одна? В пижаме? — выгибает бровь.

— А что такого? На пляже в это время никого, — хмыкаю.

Порез на руке болит, еле терплю. Его бы промыть и заклеить поскорее, но тогда однозначно спалюсь, а настрой — отбиваться до последнего. Не было меня в беседке!

— И не страшно тебе гулять одной?

— Неа. Я ничего не боюсь!

Хорохорюсь, а сердце в груди бешено колотится. Костя тот еще жук, провести его непросто. Сканирует меня взглядом.

— Где твой телефон?

На автомате показываю зажатый в руке смартфон. Костя вынимает из кармана свой, набирает меня и, услышав пиликающий звук, сбрасывает звонок.