Боюсь тебя любить

К горлу подкатывает ком, живот сводит какой-то ненастоящей, но режущей болью, вынуждая меня опуститься на дно ванны и подтянуть колени к груди.

Слез нет. Внутри какая-то холодная пустота.

Я так тебя ненавидела, а теперь, теперь ты лишил меня и этой возможности. Потому что в глубине души я прекрасно понимаю его страхи. Понимаю, что он тогда испытывал, и то, насколько это было страшно…

Оказавшись в спальне, беру с тумбочки телефон и уверенно печатаю:

«Не звони мне, Ванечка. Я хочу прийти ко всему сама. Дай мне время».

70

После Нового года меня закручивает в работе. Я наконец-то вхожу в нужный мне ритм и стараюсь отвлечься от мыслей, что назойливо лезут в голову.

Наступает весна. Теплая и такая солнечная. Хочется вдохнуть глубже, а еще до безумия позвонить Ване. Правда, я этого не делаю, потому что не уверена до конца, приняла ли решение...

Это не может быть очередной неудачной попыткой. Теперь все должно быть раз и навсегда, иначе даже не стоит снова во все это ввязываться. Давать лживую надежду…

Устраивать истерики и глупые скандалы слишком по-детски, я пережила этот этап. Возвращаться в него не вижу смысла.

Снимаю трубку гостиничного телефона, по которому меня предупреждают о госте.

Громов. Серёгин друг. Я сама его позвала. Прилетала в Питер на пару суток и решила, что встретиться со старым знакомым очень хорошая идея.

А еще... еще я знаю, что он тоже виделся с Ванькой.

– Стёпочка, я так рада тебя видеть, – распахнув дверь, кидаюсь ему на шею.

Громов – настоящий медведь. Широкоплечий, крепкий. Не скажешь, что врач.

– Ага, я тебя тоже, – Стёпка мгновенно выстраивает между нами дистанцию, удерживая меня за талию на вытянутых руках.

– Грубиян, – шутливо надуваю губы, – у меня съемки ночью, это к вопросу, что я тут делаю.

Именно это он спрашивал меня по телефону около сорока минут назад.

– Что снимаете? – садится в кресло у окна.

– Да для шоу сцену. Как дела на работе?

– Отлично.

– Это очень хорошо, – перекидываю волосы на правое плечо.

– Слушай, Свобода, тебе чего от меня надо?"

"Стёпа не дурак и прекрасно понимает, что его визит чисто дружбой объяснить нельзя. Вообще, у меня к нему дело, но вслух я произношу другое. Пока другое.

– Чего надо, чего надо. Я по дружбе, очень старой и крепкой дружбе. Сколько мы друг друга терпим? Лет десять?

– С Суворовского.

– Вот, когда мой Серёнька кадетом был? Десять лет назад.

– Пятнадцать.

– Тем более.

– Хитришь же, Натаха.

– Хитрю.

– Ну?

– Ты Ванечку давно видел?

Спрашиваю словно между делом. В этом вся я. Вечно окольными путями. Но не могу оставить этот вопрос, так его и не задав.

– Месяца два назад пересекались.

Видимо, как раз в то время, когда Токман прилетал в Москву на Новый год.