Боюсь тебя любить

Ну вот что за непрошибаемый человек?

– Ладно, я буду готова к шести.

Мои пальцы, что крепко сжимают ручку чашки, подрагивают. Я чувствую волнение и надвигающуюся панику.

Словно в первый раз.

Ваня пригласил меня на свидание...

Может быть, теперь действительно все изменилось?

Я бы очень хотела в это поверить.

Я очень хочу ему верить.

72

Иван

– Иван, – полковник Захаров тормозит меня на выходе из управления, – задержись на пару минут.

Притормаживаю и пожимаю протянутую им руку.

– Что там по Полякову?

– На следующей неделе будет третий суд.

– Хорошо. Но я, вообще, по другому вопросу. Хочу откомандировать тебя с проверкой в Питер.

– Когда?

– В двадцатых числах. Каримова с собой возьмешь, пусть учится.

Киваю в знак согласия. Хотя оно особо и не требуется. Каримов – Захаровский племянник, сын сестры. Полковник за него радеет, как за собственного ребенка. Но особых усилий, чтобы двигать его по карьерной лестнице, не прилагает.

– Хорошо. Юлий Викторович, спешу, – снова смотрю на часы и в нетерпении достаю ключи от машины.

Еще с обеда предвкушаю встречу с Таткой.

– Ну, давай. Завтра в кабинет ко мне зайди, в курс дела по питерским введу."

"Мысли о работе улетучиваются сразу, стоит мне сесть за руль. Сегодня меня ожидают куда более интересные события.

Последние месяцы я старался максимально абстрагироваться от мыслей о Татке. Она просила не звонить. Я не звонил. Ждал, чтобы решилась сама. Она и решилась, только пришла совершенно не за тем, чего я ожидал. Хотя какая разница?

Главное – позвонила и пришла сама. Остальное – незначительные детали. Теперь уже абсолютно мне безразличные.

Это адски сложно – восстанавливать давно утерянное доверие. Но тут, как и везде, главное – поставить цель.

Хотя не скажу, что я не лукавлю. Ее явная обеспокоенность этим боксером напрягает. Слишком сильно она за него радеет. Наверное, именно этот червяк ревности и внутреннего раздрая сподвиг меня навести справки.

С обеда и до этого часа я успел узнать, что они действительно знакомы практически со смерти Сони. А еще именно он был тем, кто уломал Свободу на лечение. Данный факт неприятно резанул где-то в области груди. Она довела себя. Методично изо дня в день это делала. Изощренно приближая свой организм к состоянию Сонькиного.

Потеря съедает, но я бы никогда не мог подумать, что ее так закрутит. Внутри зарождается чувство вины из разряда – если бы я был рядом…

Но меня не было. Жалеть о содеянном уже поздно. Только вот не одному мне было так паршиво, как я когда-то думал.

На въезде в поселок предъявляю охраннику ксиву вместо пропуска. Мужичок мешкает пару минут, но машину мою на территорию пропускает.

Поворачиваю направо и звоню Татке. Расположение ее дома запомнил еще в первый визит.