Боюсь тебя любить

Люда пускает слезу, начиная суетиться. Она всегда была такой. А еще лет до восьми я воспринимала ее не как Агатину помощницу по дому, а как свою бабушку. Потому что большую часть своего детства мы с Серым провели именно с ней. Пока остальные члены нашей семейки были по горло заняты работой.

– Сейчас поставлю чайник.

– А где Агата?

– В душе.

– Я тогда буду в гостиной, – кричу Люде в ответ.

Усевшись в Агино кресло-качалку, пишу Ваньке сообщение.

«Завтра еду на студию. Ваня, со мной подпишут контракт, я им понравилась:)»

Токман, к сожалению, не отвечает. Хотя я уже привыкла, что он не всегда может это делать. Опять, наверное, какие-нибудь нормативы сдает.

Закидываю ноги на стол."

"– В чашку мне еще положи, – Агата с кандибобером на голове в виде махрового полотенца заходит в гостиную.

Снова недовольничает. Вот не умеет она по-другому.

– Не ворчи. У меня шикарная новость…

– Люська уже разболтала. И? Рассказывай все в деталях, – отметает лежащую на столе салфетку в сторону, медленно опускаясь на стул.

– Завтра еду на студию. Продюсеру все понравилось. Буду петь свои песни.

Агата с усмешкой закатывает глаза.

– Молодо-зелено. Ладно, поживем – увидим.

– Что ты имеешь в виду?

– У каждого мало - мальски продюсера есть свой собственный формат. Не думай, что все будет так сладко, как тебе говорят. Пока ты никто и звать тебя никак, считаться с тобой будут разве что в выборе цвета помады на губах, и то не факт.

– Умеешь ты поддержать.

– Или подготовить к тому, что ждет каждого начинающего артиста.

Люся приносит чай, а я погружаюсь в себя, задумываясь над словами Агаты. Неужели она права и все окажется именно так?

– Серёжа тебе не звонил?

Аги настырно вклинивается в мои мысли, бросая в свою чашку два кубика тростникового сахара.

– Не звонил!

– Не огрызайся. Ты лучше завтра, когда поедешь на студию, контракт сразу не подписывай. Скажи, что хочешь прочесть. Я позвоню своему юристу, чтобы он эту филькину грамоту посмотрел. А то отдадут тебя в музыкальное рабство лет на пять, и будешь сидеть, глазами хлопать.

– Все, – окончательно взрываюсь, – я домой.

– Заплачь мне тут еще. Кто тебе, кроме меня, правду скажет? А?

– Боже, сколько вас, великих правдорубов, вокруг развелось. Ты, папа, Серый. Самим не надоело? Нашли себе девочку для битья.

– Вот! – Аги хлопает в ладоши и широко улыбается. – Наконец-то голос прорезался, а то ни рыба ни мясо. Сядь уже, поедет она. Я тебе поеду.

На выдохе прижимаю пятую точку к стулу и внимательно смотрю на тетушку.

– Что? – приглаживаю торчащие волосинки на висках.

– Как с Иваном дела?

– И откуда ты все знаешь?

– Тебя все еще удивляет моя осведомленность?

– Нет. Я уже привыкла, что Агата все и про всех знает. Нормально у нас дела. Лучше всех.

– Это похвально. Прекрасный мальчик.