Боюсь тебя любить

Я сразу к тебе, а у тебя мобильник выключен.

– Я была на записи трека. Забыла сразу телефон включить. Надеюсь, у нас есть еще немного времени.

– Часа два.

– Класс, – беру его за руку, – пошли тогда греться.

Открываю массивную железную дверь, и мы мгновенно оказываемся в тепленьком подъезде.

– Мне придумали псевдоним. Тата Свобода. По-моему, круто звучит, правда? Но сначала мне не очень понравилось, – снимаю шарф и закидываю его на верхнюю полку.

– Непривычно.

– И не говори. Есть будешь?

Ваня кивает, а потом прижимает меня к стене.

– Дай я тебя сначала немножко полапаю. Соскучился – ад.

36

Иван

– Ваня, – Татка смеется, а сама подставляет шею для поцелуев, крепко обхватывая мои плечи ладонями.

Такая она счастливая. Глаза горят.

С ума по ней схожу. Еще немного, и точно бы поехал… Эти микровстречи жутко напрягают, но по-другому не получается.

– Я тоже соскучилась. Очень-очень, – шепчет, медленно расстегивая ремень на моих брюках. – Равно так же, как и ты. Чувствуешь? – жар ее дыхания обжигает кожу.

С Азариной невероятно удобно. Она отражение меня самого. Все чувствует. Льнет, как кошка. Такая покладистая, но в то же время характерная девочка.

– Ваня, у тебя руки холодные, – прижимается ближе. – Пойдем в спальню. Не хочу здесь. Пойдем.

Приподымаю ее над полом. Иду больше на ощупь, потому что практически ни черта не вижу. Постоянно отвлекаюсь на Татку.

А как на нее можно не отвлекаться? Она под кожу пробралась, зараза такая. Пустила корни и крутит, как хочет.

Толкаю дверь, и мы проваливаемся в темноту.

Чувствую ее под собой. Трогаю и окончательно теряю рассудок.

Трель дверного звонка все портит. Кто-то слишком настырный. Раздражаюсь, упираясь ладонью в матрац.

Тата закусывает губу, не вижу этого, но почему-то полностью уверен, что она так делает.

– Это Сонька, мы договорились, что она заедет, – вкрадчивым шепотом. – Прости. Я не знала, что ты приедешь…

Азарина сползает на пол. Начинает суетиться. Поправляет на себе одежду.

Сама стоит вся запакованная, а с меня успела стащить рубашку.

– Ваня, оденься блин! – недовольничает, стоя уже в дверном проеме.

Слышу, как звонит ее телефон, и заваливаюсь обратно на кровать.

– Открываю, Соня, уже открываю.

Пока Татка копошится в прихожей, пялюсь в темный потолок.

– Сонечка, тут такое дело…

Но вместо ответа Комарова обливается слезами. Хрюкает там что-то, фиг разберешь.

– Что случилось? Соня?

Не вижу, что там происходит, но то, что Сонька прочесала на кухню, ясно и без картинки. Топает как слон.

Застегиваю пуговицы на рубашке и убираю галстук в карман брюк.

– Чего воем? – подпираю плечом косяк.

Комарова всхлипывает и поднимает на меня свои красные глаза.

– Ваня! – Татка сжимает губы в тонкую полосочку.

– Рассказывай, кто козел и кто тебя бросил?

– Не бросил. Я сама ушла.