Боло!

Без прямого наблюдения, вынужденный полагаться только на излучение, которое должно пройти через искажающую среду твердой скалы, чтобы достичь его, враг может даже не заметить, что он вообще переместился. Теперь он снова ждал, и его аудиорецепторы были наполнены завыванием ветра над истерзанными скалами и прорехама и рваными выступами его собственного изодранного корпуса.

Я двигаюсь. Моя подвеска визжит, когда я форсирую двигатели, и из-под моих гусениц вылетают облака измельченной земли и камней, я вырываюсь на открытое пространство, Хэллбор нацелен на позицию LNC.

Но LNC не там, где я думал. Он продвинулся менее чем на восемьдесят метров — как раз достаточно, чтобы все, кроме своей башни, спряталось за сплошной каменной грядой. Его Хеллбор направлен прямо через нее, а моя собственная башня движется с безнадежной скоростью."

"И этого неудовлетворительно. Повреждение его систем замедляет его реакцию, но недостаточно, мы стреляем в одно и то же мгновение. Плазменные разряды с визгом проносятся мимо друг друга, и мой поспешный выстрел промахивается. Заряд попадает в гребень прикрывающего его хребта, без отклонений, но с малым углом возвышения.

Камень взрывается паром и визжащими осколками, а кинетическая энергия сносит огромный кусок скалы с обратной стороны хребта. Несколько сотен тонн камня обрушиваются на LNC, но даже когда они попадают в него, его собственный плазменный разряд пробивает мой боевой экран и попадает прямо в мои пустые ячейки УВП.

Мои болевые рецепторы пронзает вопль агонии, пока плазма вгрызается глубоко в корпус. Внутренние дезинтеграционные щиты пытаются сдержать разрушение, но рана критическая.

Оба .

И все же, несмотря на полученные повреждения, мои боевые рефлексы остаются нетронутыми. Мои шесть уцелевших гусеничных траков снова вытаскивают меня из-под обстрела LNC, обратно в защищенную горловину долины, в действие вступает система контроля повреждений.

Я ранен. Серьезно ранен. По моим оценкам, сейчас я работоспособен не более чем на 51,23% от базовых возможностей. Но я все еще функционирую, и, прокручивая в памяти бой, я понимаю, что так быть не должно. У LNC было достаточно времени для второго выстрела, прежде чем я смог отступить, и он должен был его сделать.

LNC пошатнулся, когда вражеский плазменный разряд врезался в защищающий его хребет. Твердая скала защитила его корпус, но разрушающийся гребень хребта сам по себе стал смертоносным снарядом. Его боевой экран не был защитой, поскольку точка попадания плазменного разряда находилась внутри периметра его экрана. Ничто не могло остановить несущиеся тонны камня, и они обрушились на его башню, как какой-то титанический молот, с такой силой, что он покачнулся на месте.