Боло!

Он может остановить любого, кто окажется в пределах его досягаемости, но он не может остановить тех, кто будет далеко, а, насколько нам известно, мы — все, что осталось от всей человеческой расы! — Маршал уставился на старшего Деверо, разъяренный не столько Рори, сколько жестокой логикой собственных аргументов. — Мы не можем рисковать, Рори, а Шива говорит, что они не смогут уйти, даже если бы мы им приказали. — Пожилой мужчина отвернулся, скривив губы. — Получается они или мы, Рори, — сказал он более спокойно. — Они или мы.

— Ваша честь? — Рори обратился к мэру Сальваторе, но его собственный голос звучал тише, он уже смирился, и она покачала головой.

— Аллен прав, Рори. Хотела бы я, чтобы .

— Конечно, прав! — Джексон, казалось, был удивлен, что его брат вообще мог колебаться. — Если бы не Шива, они бы уже убили тебя, маму, папу — всю нашу семью! Черт возьми, да, они или мы, и я планирую, чтобы это были они! — Рори пристально посмотрел ему в лицо, затем отвернулся, а Джексон оскалил зубы, глядя на Шаттака.

— Мелконская зона высадки скоро будет разгромлена, маршал! — пообещал он и повернулся к ступенькам внешней лестницы.

Мой новый командир скользит обратно во Второй Командный, и я закрываю за ним люк. Я знаю, что он собирается сказать, но, даже зная это, я отчаянно надеюсь, что ошибаюсь."

"Он садится в противоперегрузочное кресло и откидывается на спинку, и я испытываю то, что человек мог бы описать как ощущение упадка сил, потому что выражение его лица я видел раньше у слишком многих людей. Смесь возбуждения, страха перед неизвестным, решимости... и предвкушения. Я никогда не считал лица, на которых за эти годы появлялось такое же выражение. Без сомнения, я мог бы порыться в своей памяти и сделать это, но у меня нет желания знать их количество, потому что даже без подсчета я уже знаю одно.

Я никогда не видел, чтобы это выражение лица сохранялось после того, как его обладатель впервые по-настоящему ощутил вкус войны.

— Хорошо, Шива. — Джексон услышал, как в его голосе зазвучало возбуждение, и потер ладонями бедра. Мягкое гудение энергии, экраны обзора и управления огнем, янтарные, красные и зеленые контрольные лампы и мерцание индикаторов погрузили его в новый мир. Он мало что понял из этого, но ухватил достаточно, чтобы почувствовать свою собственную неудержимую силу. Он больше не был фермером, беспомощным в затерянном мире, на который однажды может наткнуться враг его расы. Теперь у него была возможность что-то с этим сделать, нанести ответный удар по расе, которая почти уничтожила его собственную, и защитить последних выживших Человечества, и потребность сделать именно это билась в его крови, как лихорадка. — У нас есть работа, которую нужно выполнить, — сказал он.