Лекарь Империи 3

— Нужно проверить ваш пищевод и исключить осложнения.

— Как скажете, доктор, — покладисто кивнул он.

Я внес все назначения в его карту, поставив пометку «срочно». И обязательно поговорю с этим Фроловым. Забывчивость это была или он решил, что халатность — это новый метод лечения, о котором я еще не слышал?

Я вернулся в ординаторскую и сел за свой компьютер. Неразбериха с Зацепиным не давала мне покоя. Открыл больничную систему и целенаправленно начал просматривать все записи и назначения, сделанные Фроловым за последние несколько дней.

Так я и думал.

Ни одного, даже самого короткого упоминания о визите пациента Зацепина. Ни записи о первичном осмотре, ни предварительного диагноза, ни рекомендаций. С точки зрения системы этого человека здесь просто не было.

Как можно было забыть внести запись? Это же основы основ, этому учат еще на первом курсе. Простое разгильдяйство или нечто большее?

— А я говорю, нечисто тут! — Фырк, который материализовался у меня на плече, заглядывал в экран. — Этот ушастый точно что-то скрывает! Забыл он, как же! Забыл он свой носовой платок в карман положить, а про пациента он забыть никак не мог! Удобная отмазка!

— Или он просто лентяй и разгильдяй, — мысленно возразил я. — Иногда самые простые объяснения — самые верные. Сначала факты, Фырк, потом — выводы. А пока у нас нет фактов.

В этот момент дверь в ординаторскую с грохотом распахнулась, и в нее, запыхавшись, влетел Величко. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон.

— Илья! Выручай! У меня там пациентка… сложная! Я не понимаю, что с ней!"

"Я спокойно откинулся на спинку стула.

— Успокойся, Семен. Что случилось?

— Бабушка с деменцией! Или нет… Я не пойму! Она то одно говорит, то другое, а жалобы вообще какие-то странные!

Я встал. Что ж, разборки с Фроловым могут и подождать, а вот сложная пациентка — это уже интересно.

— Пойдем, посмотрим на твою бабушку.

Мы быстрым шагом направились по коридору. Величко, семеня рядом, тараторил без умолку, вываливая на меня всю информацию:

— Зинаида Кирилловна, семьдесят два года. Родственники говорят, две недели назад начались проблемы. Резко. Стала путаться в словах, забывать имена, даже родную дочку не всегда узнает. Классика, я уж думал, болезнь Альцгеймера, но… Она еще и жалуется на дикую тошноту и сильные боли в костях. Говорит, ломит так, будто сейчас все переломают. Я уже всю голову сломал!

Мы зашли в палату. На кровати, подперев подушками спину, сидела на вид вполне бодрая, миловидная старушка. Увидев нас, она тут же заулыбалась.

— Ой, сыночки пришли! А я вас уже заждалась! — она повернулась к Величко, который застыл на пороге. — Петенька, а ты чего так похудел-то? Совсем тебя там твоя Марфа не кормит!

— Я Семён, — шепотом сообщил мне Пончик.