Ботаники не сдаются (СИ)

— Сегодня мне захотелось, чтобы ты почувствовала то же, что чувствую я, когда остаюсь наедине с дорогой.

— У тебя получилось!

Я улыбаюсь, коса растрепалась, ноги после четырех часов танцев и стремительного проезда дрожат от напряжения… Мне хочется крикнуть, что я счастлива, но вместо этого я оглядываюсь, надеваю очки, и с интересом встречаю вдалеке россыпь огоньков.

Наверняка днем здесь очень красиво.

Я произношу это вслух, и Воробышек с готовностью подтверждает:

— Очень.

— Где мы, Вань?

— За городом. Там, — Иван поднимает руку, — лежит поселок Черехино, а чуть левее за ним река.

Позади нас сосновый лес. Мы часто бывает здесь с ребятами — ночуем в палатках на берегу. Мне нравится этот холм.

Видимо, я затаиваю дыхание и задерживаюсь с ответом, потому что парень слезает с мотоцикла, подходит и встает рядом.

— Не бойся, Катя, я не собираюсь тебя здесь бросать, — обещает. — Просто захотелось приехать в место, очень похожее на то, которое я помню из детства.

— А я и не боюсь.

Мы переглядываемся и молчим. В дороге мы растеряли городские звуки, и когда все стихает, а глаза привыкают к темноте, я различаю силуэты деревьев и очертания поселка далеко внизу, осознаю простор вокруг нас.

Слышу стрекот кузнечиков в траве и ощущаю свежесть легкого майского ветерка, овевающего лицо.

— Удивительно, — говорю. — Знаешь, Вань, оказывается, я соскучилась по настоящей тишине. Только в таком месте и можно понять, насколько суетлива наша жизнь. В ней столько шума. Это как радиочастотные помехи. Лишь поймав волну, можно понять гармонию чистого звучания.

Воробышек не отвечает, да мне и не нужен его ответ. С ним приятно разделить тишину и просто стоять рядом. Вдруг мелькает мысль, что я успела привыкнуть к нему, и он уже не кажется мне ни Клювом, ни самоуверенным позером.

— Что ты скажешь о Женькиных словах? — отзывается Воробышек. — Мне кажется сестра права. Мы действительно с тобой мало что знаем друг о друге. Может, в этом и есть наша причина?

Он недоговаривает: «Причина того, что ты не раскрываешься и танго не «звучит» так, как должен звучать танец», но я и так понимаю.

— А что бы ты хотел обо мне узнать? — спрашиваю в ответ. — Только не думай, пожалуйста, что моя жизнь полна тайн и загадок, и я скрываю от тебя что-то страшно интересное!

Смешок вырывается сам собой, и мне становится неловко.

А еще непонятно, что со мной происходит? Взгляд находит взгляд Воробышка, блестящий в темноте, и не хочет отпускать. Я словно натягиваюсь в тишине в ожидании… разговора?

Ну, конечно. Придет же в голову! Было бы глупо здесь танцевать.

— Только отвечай честно, договорились? — Ванька и сам усмехается и сразу становится легче.

— Хорошо. Давай попробуем, — соглашаюсь.

— Итак, что ты любишь больше всего? Можешь рассказать, о чем угодно.