Ботаники не сдаются (СИ)

Ну еще бы, после крошечной хрущевки-трешки в маленьком городке, провинциальным мальчишкам он показался сущим раем. Но Илья прав. У меня должна быть своя жизнь, хозяином которой буду я сам, иначе все это однажды может сломать мне хребет так же легко, как сломало Яшке.

Сейчас его здесь нет, мы не виделись больше трех лет, но это его выбор — выбор старшего сына Биг Босса жить в каком-то захолустье, и мы с семьей его уважаем.

Я останавливаю свой спортбайк возле широченного, выступающего полукругом крыльца, беру Очкастика за руку и веду по мраморным ступеням в дом. Провожу мимо дворецкого, который читает на стуле какой-то журнал, но, завидев меня, успевает распахнуть двери.

— Иван? Здравствуй. Какой ты шустрый… Давно не виделись!

На самом деле он куда шустрее, что с его зарплатой вполне оправдано.

— Почти две недели, — приветствую мужчину рукопожатием. — Добрый вечер, Кирилл! В доме что, гости? — догадываюсь.

Дворецкий не всегда у дверей (по дому всегда хватает дел), но в ближайшее время особых семейных торжеств не предвидится, а значит у отчима, скорее всего, деловая встреча с партнерами.

— Да, — отвечает мужчина. Он кивает вглубь дома и важно замечает, вскинув густые брови: — Как всегда важная встреча!

— Ясно. Идем, Катя!"

"Мы минуем с Очкастиком холл, проходим галерею с картинами, и входим в центральную часть дома. Здесь находится главное украшение особняка, гордость Градова и вершина мысли архитектора — круглый двухуровневый зал с красными колонами и китайской росписью на стенах и потолке, выполненной в стиле старых восточных гравюр и украшенной позолотой. С центра высокого круглого свода, расписанного под рассветное небо, спускается хрустальная люстра — огромная, многоярусная, сверкающая, как ниспадающий водопад.

У девчонки путаются ноги, и открывается рот.

— О, Боже. Какая красота-а! Вань, — она не замечая того, теснее прижимается ко мне, вскинув голову, — неужели это все хрусталь?!

— Не сомневайся, Катя. Он самый! — я приостанавливаюсь, давая Умке хорошенько осмотреться вокруг.

Я еще не приводил в этот дом ни одну девчонку и для меня это тоже впервые — чувствовать ответственность и радость от ее близости и присутствия в доме, в котором живет моя мать, а значит, и часть меня.

Я обнимаю Очкастика, а она щебечет дальше.

— Вань, я думала, что наше «Седьмое небо» — самое красивое здание. Но этот дом — просто сказка! Да здесь же потеряться можно!

— А вот это запросто! Здесь еще помимо двух верхних этажей есть цокольный этаж и два крыла. Так что держи меня за руку. Говорят, в особняке Биг Босса даже привидения водятся!

— И почему я не удивлена?

— Наверно, потому, что я всегда говорю только правду?

Умка улыбается, но вдруг виновато отворачивается, словно я чем-то ее смутил.