Ботаники не сдаются (СИ)

Это Лялька может прогуливать уроки, наряжаться неформалом и болеть по шесть раз в год, и всякий раз умирая. Умка себе не может позволить даже простуду.

Так почему ей, такой всезнающей и умной никто не сказал, как может болеть душа?

— Ох, Катя-Катя, — вздыхает Светка, войдя в мою комнату и ласково обняв за плечи. — Чувствую, все обернулось так, как я и боялась. Что, он обо всем узнал, да — Ванька? — сестра гладит меня по голове, но я уже отстраняюсь. Сейчас мне как никогда хочется одиночества. — Вот знаешь, будь я на его месте, — говорит сердито, — я бы лучше вместо того, чтобы обижаться, к окулисту пошла! Это же каким слепцом надо быть, чтобы смотреть в оба и не разглядеть такой подарок! А еще бы и на консультацию к зоологу заглянула!

— Зачем к зоологу? — настроения нет, но я не могу не удивиться.

— А чтобы удостовериться в кого он превратился: в осла или барана!

— Ох, Свет… — Я отхожу от сестры и пытаюсь что-то делать, но все валится из рук — книга падает, а следом за ней слетают с полки наручные часы. — Да, все так, — неохотно признаюсь. — Мы с Ваней расстались, но я решила, что завтра все равно буду танцевать на Празднике.

— Ну, может быть, вы еще помиритесь?

Помиримся? Я вспоминаю Воробышка и то, как он смотрел на меня, стоя в дверях танцзала — как будто я его ранила в самое сердце.

— Нет, он гордый, видела бы ты его лицо. Возможно, он и вовсе не придет, не знаю. Но даже если и так, даже если он не придет, я буду танцевать одна.

Светка вздыхает.

— Умка, я помню эти мероприятия. На празднике наверняка будет присутствовать уйма народу, а ты сейчас не в самом лучшем расположении духа. Я не хочу, чтобы вся эта ситуация сломила тебя еще больше.

— А я не хочу, Свет, чтобы Воробышек разочаровался во мне окончательно.

Сестра смотрит с грустью и осуждением, и я, не выдержав, отворачиваюсь.

— Света, он столько возился со мной и очень хотел, чтобы я танцевала. Если я не появлюсь — это будет даже хуже трусости, понимаешь?

В шкафу висит новое платье — голубое, под цвет моих глаз, мы выбрали его с сестрой еще две недели назад — нежное и неброское. Я достаю его и вешаю на шкаф. Долго смотрю на платье, лежа в кровати, сунув руки под подушку, и вдруг решаю, что оно мне больше не подходит. Странное мое упрямство. Ванька смог меня раздеть в постели, но не смог на паркете, так почему сейчас это платье вдруг кажется мне безликим и чужим? Словно я смотрю сквозь ткань?

Да, я сама выбрала его, но теперь мне этого мало. Теперь я хочу быть собой. Чувствовать то, что чувствую в душе и плевать на всех. Пусть завтра будет последний раз, когда мы станцуем с Воробышком вместе, но если он придет — он больше не увидит скромного Очкастика, трясущегося под насмешливыми взглядами.