Ботаники не сдаются (СИ)

Плавали, знаем, как они (девчонки) это умеют. Наверняка понимает, что в случае со мной фокус не пройдет, вот и молчит.

А может, она и правда здесь ради науки? И сам я ей по боку? Но тогда как-то грустно от понимания, что Воробышек кому-то настолько безразличен. Ха! Даньке бы эта мысль понравилась! А вот Зубрилка… Интересно, что бы мой клон о ней сказал? Наверно, заметил бы, как она напоминает нашу старшую сестру — Женьку…

— Что?

— Что?

Уфимцева повернулась, сосредоточила на мне взгляд и моргнула по-совиному за стеклами очков. Склонилась ближе.

— Вань, ты смотришь на меня.

Тебе что-то непонятно? Что, скажи? Я объясню.

Непонятно? Пожалуй, да.

Я отложил книгу в сторону и закинул руки за голову. Поиграл уставшими бицепсами, разминая плечи и шею.

— Да, мне непонятно, — сказал. — Откуда ты столько знаешь, Зубрилка? — я искренне восхитился. — Такое впечатление, что абсолютно все!

Она удивилась, но улыбнулась. Совсем немного, став милой девчонкой, а не занозой с оскалом Щелкунчика.

— Скажешь тоже, Воробышек! До абсолюта мне далеко. Я просто много читаю. Очень много.

— И что? Куча людей вокруг читают, но не каждый сможет сходу дать объяснение теории молекулярного хауса.

Вот ты можешь. Почему?

— А почему ты здорово танцуешь? Все люди танцуют, но у тебя это получается гораздо лучше других, я видела. Почему?

— Хм, ну не знаю, — я пожал плечами. — Тренировки, наверно, сделали дело. Мне это нравится.

— Да, это важно, — согласилась Уфимцева, склонив голову, словно рассматривая меня под другим углом, — чтобы нравилось. Мне тоже нравится запоминать, осмысливать и заглядывать в будущее. Но дело не только в тренировках, Вань, иначе бы одаренных танцоров было бы на порядок больше.

А в том, почему мне нравится одно, а тебе другое.

— И почему же? Ты считаешь, что дело в таланте?

— Э-м, не совсем. Хотя можно и так сказать. Скорее в факторах, определяющих путь развития человека. Если хочешь — в везении и в физике Вселенной.

— То есть?

— В удачной реализации природой твоей генетической программы. В двойном винте ДНК[24] и цепочке нуклеотидов[25]. В маленьких молекулах, — она снова улыбнулась, — содержащих исключительный код танцора или ученого. Когда из девяти возможных девяток, выпадает семь или восемь.

Почти «Бинго».

— Почему почти?

— Потому что «Бинго» тогда станет реальностью, когда человек в свое благо научится исключать из этого кода ошибки — генные и хромосомные мутации, например. Увы, природа тоже допускает оплошности в рулетке вероятностей. Почему мы не можем ей помочь? Все это когда-нибудь случится.

— Звучит устрашающе-глобально, тебе не кажется?

— Не кажется. Если ты только снимешь шоры с глаз и посмотришь в нужном направлении, ты многое увидишь.