Брачный аферист

Я такой человек, Михаил Петрович, прямой, клянусь!

— Юра, ты же прекрасно понимаешь, что есть у меня, так сказать, дополнительные глаза и уши и есть люди, которые работают со мной в этом деле. И когда нам доподлинно известны какие-то обстоятельства, а ты их утаиваешь, поневоле возникают сомнения относительно твоей искренности. Ты сам толкаешь меня на то, чтобы я изобличал тебя доказательствами.

— Если у вас факты будут, я подпишусь и никогда не скажу, что не знаю.

— Думаю, ты имел возможность убедиться, что фактов у меня хватает. Женщина тебя опознала. А карточку отпечатали с негатива. Негатив случайно сохранился.

— Негатив? Даже интересно, какая это женщина. Я ее даже в жизни не видел! Три места я только посещал в Латвии… Впрочем говоря, я вспомнил. Это я гулял у двух фотографов.

— В Майори?

— В Майори.

— И жил там?

— С неделю, наверно;

— Другой разговор. А то, «клянусь честью, не был!»

— Нет, я говорил, что не останавливался на квартире нигде. А я, короче говоря, отдыхал в гостях. У этой вот, у медсестры. Она медсестра в санатории.

— Как звали ее?

— Нина, по-моему. Да, Нина.

— Правильно. И по какому поводу был сделан снимок?

— Ну, она пригласила, мне что? Пожалуйста, фотографируйте сто раз. Принес шампанское для обстановки. Они соседи там, пятый дом от нее.

— Что еще ты помнишь об этих фотографиях?

— Петя самого звать, мужчину. Петя. А она была беременная, жена его… У них домик мне понравился, пять комнат.

— Память у тебя, Юрий Юрьевич, отменная. Будто месяц прошел, а не два года. Надеюсь, и родственников помнишь?

— У нее? Которая медсестра?

— Нет, я про фотографов.

— Про фотографов?

— Да. Например, старушка там жила.

— Ну, знаю эту старушку. У нее в Австралии сестра. Она даже летала в Австралию. Рассказывала мне.

— А почему я тебя про нее спрашиваю?

— Ну, короче говоря, у нее золотые часы. Хорошие были часы, английские…

Часы были занесены в протокол. Одна из бесчисленных краж на извилистом пути Юрия Юрьевича Ладжуна.

И так по каждому эпизоду он взвешивал, до какого мгновения можно отнекиваться, чтобы все-таки успеть потом «добровольно признаться». (Позже он будет проклинать себя за то, что «тянул резину». Позиционная война и впрямь обошлась ему дорого. Но не будем забегать вперед.)

Особенно упорно сопротивлялся Ладжун встречам с потерпевшими. Сообщение о том, что предстоит лицом к лицу столкнуться с прежней жертвой, неизменно влекло взрыв протеста.

— Я не желаю! — кричал он.

— Юрий Юрьевич, тут уж твои желания я не могу принимать в расчет.

— Тогда я буду молчать. Даже ни слова!..

— Несерьезный разговор. Придется видеться с потерпевшими, придется рассказывать.