Бракованный

Зверь хохотнул, чуть выгибая брови, и неожиданно схватил ее руками, чтобы повалить на собственную грудь, и принялся целовать лицо девушки с мягким довольным смехом.

Сначала Лия пыталась отвернуться, потом пыталась понять, что происходит, но в конце концов рассмеялась, оттого что мужчина осыпал её десятками поцелуев и никак не уставал.

- Если бы я знал, что ты будешь так ревновать меня, то побрился бы сам гораздо раньше, душа!

- Нет уж! Чтобы потом пол города бегало за тобой в попытках соблазнить?

Девушка и сама не ожидала от себя такой жгучей настоящей ревности.

Подумать только - а ведь сначала она считала его бомжом и считала минуты до того момента, когда он выйдет из комнаты.

А что же теперь?

А теперь она была готова загрызть любую, кто решит посмотреть на ее зверя больше трех-пяти секунд!

Гладко выбритый зверь был настоящий красавчиком.

Кстати, без единого шрама, как бы он ее не пугал.

И словно на зло он улыбался своей клыкастой белозубой улыбкой, глядя на нее хитро и восхищенно, пока Лия пыталась понять как жить дальше, увидев теперь его таким.

- Теперь волосы?

- Вот не знаю, стоит ли делать с ними что-то! Сделаю тебе стрижку и точно убью тех, кто будет смотреть на тебя слишком часто или долго!

Зверь разразился хохотом, сгребая ее своими ручищами снова, чтобы вода волной выплеснулась из ванны, а он снова припал к ее губам в жарком поцелуе, чтобы она поняла до дрожи, что ему плевать на других женщин, сколько бы они на него не смотрели.

И Лия понимала, но с ревностью поделать все равно ничего не могла, как бы не старалась.

Зверь действительно оказался красавчиком, и поэтому хотелось просто закрыть его в своей комнате, привязать к кровати, кормить, любить и никуда не отпускать.

Девушка, конечно, пыталась не показывать вида, но разве можно было что-то спрятать от зверя?

А он был рад, словно сумасшедший, когда ощущал ее жгучую ревность и нежелание делить его с кем-то еще.

Жизнь определенно налаживалась!

И было уже не так важно, что его девочка не помнила их общего прошлого, и через что им пришлось пройти, чтобы быть вместе.

Может, это было и не так плохо?

Не помнить страха и боли, не помнить горьких слез, когда все было не понятно, и так сильно пугало.

Не помнить даже того момента, когда она согласилась стать его под прицелом камер, чтобы другие звери не имели права даже смотреть в ее сторону. По крайней мере, те единицы, которые остались живы.

Они всё смогли пережить и стали сильнее.

Не важно с памятью или без нее.

Сейчас было гораздо важнее не попасть в клетку снова.

Зверь знал, что лабораторные люди хитры, коварны и беспощадны. Ради чистоты эксперимента они были готовы на всё, что угодно.

А значит, ничего не будет просто и легко.

И они не отстанут до тех пор, пока не будут уничтожены.

Все. До единого.