«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»
НОВЫЙ фронтовой боевик от автора бестселлера «Самоходка по прозвищу «Сука».Новые атаки отчаянных самоходок Су-76, которые из-за слабой брони и открытого боевого отделения на фронте прозвали «брезентовым фердинандом», «сукой» и «братской могилой экипажа».Однако эти легкие подвижные машины с мощной пушкой и высокой проходимостью, ставшие самыми массовыми САУ СССР, сыграли огромную роль во второй половине войны.Особенно отличились экипажи «брезентовых фердинандов» в легендарной операции «Багратион» – в лесах и болотах Белоруссии вездесущие маневренные Су-76 оказались просто незаменимы: прорывались там, где вязли даже «тридцатьчетверки», наносили неожиданные фланговые удары, подавляли огневые точки, захватывали переправы и плацдармы, замыкая «котлы», в которых сгинула элита Вермахта…Этот роман – дань светлой памяти «тружеников войны», разгромивших группу армий «Центр». Они горели заживо в подбитых самоходках, они истекали кровью в «братских могилах экипажа» – но без их подвига не было бы Великой Победы.
Человек двадцать власовцев, переминаясь, смотрели на особиста Артюхова, которому поручили отвезти их в штаб дивизии. Солдаты из комендантского взвода стояли настороже, они знали, что власовцам терять нечего.
– Что, до ближайшего леска прогуляемся, а там прости-прощай, моя Маруся. Постреляете нас?
Это проговорил высокий крепкий парень в пилотке с орлом. Артюхов равнодушно отозвался:
– Судить вас будут. А предателей не расстреливают. Вешают.
– Ясно, – протянул парень. – Значит, еще немного поживем.
А взводный старшина, лет сорока, добавил, когда Артюхов отошел:
– С каждым разбираться будут. Кто в расстрелах участия не принимал, могут и лагерем отделаться.
– Лет на двадцать пять…
– Это как суд решит.
Все же двое власовцев попытались бежать, когда их повели. Старшина и несколько конвоиров открыли огонь. Оба беглеца упали на поляне, не добежав до леса десятка шагов.
Оберста вели отдельно. Его обыскали, забрали документы, сняли часы. Немного говоривший по-русски, он пожаловался лейтенанту-особисту:
– Что, полковнику не положены даже часы?
– Что вам положено, определят в суде, – ответил особист. – Вы думаете, что все эти расправы с мирным населением пройдут просто так? Ошибаетесь, за все придется отвечать.
– Я всего лишь солдат, – возразил оберст.
Говорят, когда оберста привели к штабу, к нему подошел какой-то наш солдат и ударил кулаком в лицо. Охрана не успела отреагировать, а солдат сплюнул и сказал:
– Это тебе за Юру Смирнова!
И зашагал прочь. Никто его не остановил, потому что всем хорошо была известна расправа с бойцом-десантником 26-й стрелковой дивизии Юрием Васильевичем Смирновым. 24 июня при прорыве обороны возле города Орша он был ранен, упал с танка и был захвачен немцами в плен. Его пытали, но на вопросы Юрий Смирнов не отвечал. Тогда немцы распяли солдата на стене штабного блиндажа, вбив гвозди в лоб, ладони и ступни.
Фамилия полковника канула в безвестность, а командир 78-й штурмовой дивизии генерал-лейтенант Траут, возглавивший прорыв трехтысячной группы, был взят в плен, а остатки его дивизии разгромлены и в большинстве также угодили в плен.
По рассказам очевидцев, когда Траута вели по обочине дороги, к нему подбежал солдат-пехотинец и от души врезал по физиономии. Позже, в 1947 году, Траут был осужден, но избежал смертной казни. Его приговорили к 25 годам лишения свободы с отбыванием в особых лагерях МВД СССР.
Такие же сроки получили и некоторые другие высшие офицеры вермахта. К другим, виновным в массовом уничтожении мирных жителей, партизан и военнопленных, советские трибуналы не проявили снисхождения.
Были приговорены к повешению комендант Могилева генерал-майор Эрмансдорф, комендант Бобруйска генерал-майор Хаман по прозвищу «кровавый толстяк».
