«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Угодив на мину, подорвалась одна из «тридцатьчетверок». Остальные увеличили скорость, стремясь быстрее проскочить опасное место. Хлопнули две-три «противопехотки» на участке второго батальона. Там возникло небольшое замешательство.

Но основная масса бойцов приближалась к первой линии траншей, где дымились воронки, и немцев уже не было – они отступили.

– Драпают фашисты! – воскликнул адъютант, а командир полка немедленно осадил его:

– Накаркай мне тут еще!

Начштаба полка, пятидесятилетний подполковник, тоже наблюдал за атакой в бинокль. В голове офицера, прошедшего Гражданскую и Финскую войны, вертелось слово «масса». Неприятное слово. Войска не должны наступать массой, как это происходило сейчас.

Две тысячи человек, полк, в котором начштаба служил третий год, образовали массу, но никак не таран, про который шептал полковник Орлов.

Немцы открыли минометный огонь, стреляли не менее десятка пулеметов, отсекая пехоту от танков и самоходок. Второй батальон замешкался и отстал. Им командовал не слишком опытный выдвиженец Орлова.

Перехватив взгляд начштаба (вечно он всем недоволен!), Орлов приказал связать его со вторым батальоном.

– Ноль одиннадцатый, ты меня слышишь? В немецкой траншее решил отсидеться? Попробуй, сорви атаку! Я с тебя погоны сорву.

Задымилась и встала еще одна «тридцатьчетверка». Оставшиеся три танка вели беглый огонь из орудий и ход не замедляли. Ими командовал молодой и решительный командир роты.

Они с ходу раздавили две уцелевшие противотанковые пушки, пулеметный расчет и приближались ко второй линии траншей.

Батареи Чурюмова и Карелина замедлили ход, поджидая пехоту. Планируя атаку, командир полка не слишком задумывался над тем, что легкие самоходки не предназначены для прорыва обороны.

Имевшие противопульную броню самоходно-артиллерийские установки «СУ-76» не могли тягаться с «тридцатьчетверками». Но они обладали хорошей маневренностью, имели сильные орудия и предназначались для поддержки пехоты и уничтожения огневых точек. Пускать их вместе с танками на открытой местности под прицел немецких пушек было безрассудно.

К сожалению, Орлов, командуя более года полком, вошел во вкус окриков и непродуманных команд.

Большинство противотанковых пушек в передовых траншеях были разбиты во время артподготовки и налета штурмовиков. Немцы открыли огонь из 105-миллиметровых гаубиц, укрытых в глубине обороны, которые до поры молчали.

Они стояли за домами, в садах, прятались в капонирах. Это было не самое эффективное орудие против танков из-за своего большого веса (две тонны) и невысокой скорострельности. Однако для легких самоходных установок их осколочно-фугасные снаряды весом пятнадцать килограммов представляли серьезную опасность.