Бремя страстей человеческих

– А мне плевать на ее нервы, – ответил Филип.

Но он был задет. Его раздосадовало, что девушка обиделась, хотя он просто пытался с ней полюбезничать. Спросив счет, он снова попробовал завязать беседу.

– Вы больше не хотите с нами разговаривать? – улыбнулся он.

– Я здесь для того, чтобы принимать заказы и обслуживать клиентов. Мне не о чем с ними разговаривать.

Она положила перед ними листок, на котором был написан счет, и вернулась на свое место. Филип покраснел от досады.

– Ловко она тебя отбрила, – сказал Дансфорд, когда они вышли на улицу.

– Наглая девка, – сказал Филип.

 – Ноги моей здесь больше не будет.

Ему нетрудно было убедить Дансфорда переменить кафе, и тот скоро увлекся другой девушкой. Но Филип не забыл обиды, которую нанесла ему официантка. Обойдись она с ним вежливо, Филип остался бы к ней совершенно равнодушен, но она откровенно дала ему понять свою неприязнь, и это его задело. Он не мог подавить в себе желания отплатить ей. Его злило, что им овладело такое мелкое чувство, и дня четыре он выдерживал характер, но это не помогло, и Филип решил, что лучше всего ее повидать.

После этого Филип, конечно, перестанет о ней думать. Стыдясь своей слабости, он сослался на деловую встречу и, улизнув от Дансфорда, отправился прямо в кафе, куда поклялся больше не ходить. Он сразу же увидел официантку и сел к одному из ее столиков. Филип ожидал, что она как-нибудь вспомнит о том, что его не было целую неделю, но она приняла заказ, не сказав ни слова. А ему не раз приходилось слышать, как она говорила другим клиентам:

– Куда же это вы пропали?"

"Теперь же она сделала вид, будто никогда его прежде не видала.

Ему захотелось проверить, действительно ли она его забыла, и, когда она принесла чай, он спросил:

– Вы сегодня не видели моего приятеля?

– Нет. Он не приходит уже несколько дней.

Он хотел воспользоваться этим, чтобы начать разговор, но почувствовал странное смущение и не нашелся, что сказать. Она не дала ему собраться с мыслями и сразу же отошла. Пришлось подождать, пока она не принесла счет.

– Какая дрянная погода, правда? – сказал он.

Стыдно, что ему не пришло в голову ничего, кроме такой банальности.

Он не мог понять, почему так робеет перед ней.

– Меня это мало трогает, раз я все равно должна торчать здесь целый день, – гласил ее ответ.

Тон у нее был нагловатый, и это его ужасно разозлило. У него чуть было не вырвалось ехидное замечание, но он заставил себя промолчать.

«Ей-Богу жаль, что она не позволяет себе какую-нибудь явную грубость, – в бешенстве подумал он. – Я бы на нее пожаловался, и ее выгнали бы вон. Так этой дряни и надо!»

Глава 56

Ему никак не удавалось выбросить ее из головы.