Бремя страстей человеческих

Филип краснел – он всегда ужасно злился, когда над ним смеялись. Глупо было так привязаться к чужому ребенку, и он немножко этого стеснялся. Но сердце его было переполнено нежностью, и девочка, чувствуя, что ее любят, прижималась щечкой к его лицу или свертывалась калачиком у него на руках.

– Тебе-то хорошо, – говорила Милдред. – Ты знать не знаешь всех неприятностей, которые терпишь из-за ребенка. А вот как бы тебе понравилось сидеть возле нее посреди ночи оттого, что ее милости расхотелось спать?

В душе Филипа пробуждались воспоминания детства, казалось, давным-давно позабытые.

– Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять…

Возвращаясь вечером домой и входя в гостиную, Филип прежде всего искал взглядом девочку, игравшую на полу; у него становилось тепло на душе, когда, завидев его, она принималась лепетать от удовольствия. Милдред научила девочку звать его папой, и, когда ребенок впервые назвал его так без подсказки, она хохотала до слез.

– Интересно, отчего ты ее так любишь? – спросила Милдред. – Потому, что она моя, или ты точно так же любил бы всякого ребенка?

– Я никогда не знал других детей, так что не могу тебе ничего сказать,

– ответил Филип.

К концу второго семестра, проведенного им в больнице на практике, Филипу повезло. Дело было в середине июля. В один из вторников он отправился в кабачок на Бик-стрит и встретил там Макалистера. Они посидели, поговорили об отсутствующих друзьях; немного погодя Макалистер ему сказал:

– Да, между прочим, мне посчастливилось сегодня услышать об одном заманчивом дельце – акции Нью-Клейнфонтейна, это золотой прииск в Родезии.

Филип с нетерпением ожидал такого случая, но теперь, когда он представился, им овладела нерешительность. Он отчаянно боялся потерять деньги. По натуре он не был игроком.

– Мне бы очень хотелось, – сказал он, – но не знаю, могу ли я позволить себе рисковать. Сколько я потеряю, если дела пойдут плохо?

– Видно, зря я затеял этот разговор. А мне казалось, что вы так об этом мечтали, – холодно возразил Макалистер.

Филип почувствовал, что Макалистер считает его непроходимым ослом.

– Да, мне страшно хочется немного поднажиться, – засмеялся он.

– Нельзя нажить деньги, если боишься рискнуть деньгами.

Макалистер переменил тему разговора. Филип отвечал ему, но из головы у него не выходило, что в случае удачи маклер станет прохаживаться на его счет. У Макалистера был злой язык.

– Если вы не возражаете, я все-таки хочу рискнуть, – взволнованно сказал Филип."

"– Ладно. Куплю вам двести пятьдесят акций, и, как только увижу, что они поднялись на два с половиной шиллинга, тут же их продам.