Бросок из западни

Он видел железные кровати, а на кроватях людей, кто-то метался в бреду, кто-то кашлял и испуганно вжимался в постель, не понимая, что происходит. Какой-то китаец лежал на полу, путаясь в простыне, и что-то кричал. Наверное, просил не убивать его.

Парамонов ни о чем уже не думал, кроме того, что где-то здесь лежала его любимая женщина. Может быть, она уже умерла, замученная этими нелюдями. От этой мысли сердце моряка сжалось с дикой болью, и он не глядя выпустил очередь по висящим простыням. Он не думал о вирусах, о заразе, он просто шел и шел, глядя на койки, на людей. Он слышал крики японцев за спиной, где-то впереди. Он даже не думал о том, где его товарищи, бросились ли они за ним следом в открывшийся в скале проход.

И тут Парамонов увидел ее глаза. Первое, что он увидел, были именно глаза. Большие, в которых много боли и мольбы. И только потом Парамонов узнал в этой изможденной женщине с бледным лицом Галину Васильеву. Она не могла подняться с кровати и только протянула руку. Вячеслав бросился к своей любимой, подхватил ее легкое тело и прижал к себе, зарываясь лицом в волосы женщины.

– Я пришел, пришел за тобой, Галонька, я здесь!

– Нет, нет, – хрипло дыша, ответила женщина, – зачем ты это сделал, зачем ты пришел за мной! Ты должен жить, должен воевать, а ты убил себя!

– Я не мог, я люблю тебя, я не смогу без тебя жить. Как ты можешь говорить такое, Галонька, я не брошу тебя!"

"– Меня заразили смертельным вирусом, Слава, – опустив голову, прошептала женщина… и ты заражен теперь. Может быть, у них и есть антидот, но я не знаю. Они тут ходят в костюмах биозащиты.

– Не важно, теперь не важно, – тихо сказал Парамонов.

Он слышал стрельбы где-то в другой пещере. Там шел бой. И голоса японцев все ближе. С двух сторон. Он слышал выкрики и выстрелы. И крики на других языках. Сволочи, подумал лейтенант со злостью. Они добивают подопытных людей. Он сунул руку в карман и достал последнюю гранату.

– Галонька, не бойся, – прошептал он, целуя женщину в висок, – я не оставлю тебя… мы с тобой вместе навсегда, любимая.

Васильева уронила голову. Вячеслав стал трясти женщину, пытаясь привести ее в чувство. Но больная только прошептала что-то нечленораздельное запекшимися сухими губами. «Прости, любимая моя», – прошептал лейтенант, выдергивая чеку из гранаты. Придерживая пальцами предохранительную скобу, он зажал гранату между своим телом и телом женщины. Обняв Галину, он прижал ее к себе и стал смотреть в сторону тоннеля. Вот оттуда выскочили несколько японских солдат. Они с удивлением уставились на русского моряка, обнимавшего зараженную женщину, среди белых простыней появился японский офицер.